В джунглях мексиканского штата Чьяпас, между реками Грихальва и Усумасинта, лежит местное Двуречье — плато, где ещё до нашей эры расцвела цивилизация майя. Среди враждующих царств выделялось Бакаль, а его столицей стал Лакамха — «Большая вода». Но настоящий расцвет начался в 615 году, когда на трон взошёл двенадцатилетний Кинич-Ханаб-Пакаль I. Сначала он правил под опекой матери, а с 625 года — единолично. За 68 лет у власти Пакаль превратил Бакаль в процветающее государство: сотни храмов, дворцов, акведуков и дорог — его называли Великим и чтили почти как бога. После его смерти в 683 году царство погрузилось в смуту, а в середине IX века жители по неясной причине покинули город, и сельва поглотила белокаменные громады.

Прошли столетия. Конкистадоры Кортеса прошли рядом, не заметив руин, а монахи жгли письмена майя. Лишь в конце XVIII века испанский капитан, наткнувшись на заброшенный город, дал ему имя Паленке — по ближайшей индейской деревне. Но отчёт офицера никого не заинтересовал: Мексику сотрясали войны и перевороты. Только позже сюда потянулись путешественники и учёные, хотя долгое время Паленке оставался загадкой для узкого круга специалистов.

Летом 1952 года мексиканский археолог Альберто Рус Луилье поднялся на вершину девятиступенчатой пирамиды, увенчанной Храмом Надписей. Стены и колонны храма были покрыты иероглифами, но все считали его просто святилищем. Рус первым обратил внимание на плиту в одном из помещений — по бокам от неё торчали каменные пробки. Когда их вынули и подняли плиту, открылся ход, уходящий вниз, в тело 28-метровой пирамиды. Он был забит камнями, щебнем и землёй.

Четыре полевых сезона экспедиция расчищала этот спуск — каменную лестницу из 66 узких ступеней, которая шла не прямо, а зигзагом, буквой Z, и выводила к камере на уровне основания пирамиды. Там археологов ждали шесть скелетов: пять юношей и одна девушка из знатных родов, — похоже, принесённые в жертву. В стене камеры виднелась треугольная плита. За ней, как вспоминал Рус, «из густого мрака, в свете ручного фонаря неожиданно возникла сказочная картина фантастического, неземного мира. Казалось, что это волшебный грот, высеченный во льду. Стены его сверкали и переливались, словно снежные кристаллы в лучах солнца».

Кстати, мы уже писали о том, как город майя скрывал гробницы правителей под домами, и о находке в Паленке, где в гробнице майя нашли пустой саркофаг. Но здесь археолога ждало нечто иное. Впереди была погребальная камера, и то, что в ней обнаружилось, навсегда изменило представления о пирамидах майя. Ведь до Руса никто не догадывался, что эти ступенчатые громады могут служить не только храмами, но и усыпальницами царей — наподобие египетских. И когда треугольная плита подалась, в свете фонаря блеснул саркофаг, которому предстояло стать одной из главных загадок доколумбовой Америки. Но об этом — дальше.

Каменная плита, разделившая науку

В 1952 году мексиканский археолог Альберто Рус Луилье, расчищая завалы в Храме Надписей древнего Паленке, наткнулся на лестницу, уводящую в самое сердце пирамиды. Спуск занял три года — столько времени потребовалось, чтобы извлечь тонны щебня и земли, которыми майя намертво запечатали проход. Когда последняя преграда пала, взгляду исследователя открылась погребальная камера, больше похожая на фантастический грот. С потолка, точно бахрома гигантского занавеса, свисали изящные фестоны сталактитов, а сталагмиты на полу напоминали застывшие капли воска на оплывшей свече. По стенам шествовали скульптурные фигуры из алебастра, и весь склеп походил на заброшенный храм. Пол почти целиком закрывала огромная, прекрасно сохранившаяся каменная плита с рельефными изображениями.

Пятитонную плиту поднимали автомобильными домкратами и брёвнами. Под ней, преодолев ещё ряд преград, учёные вскрыли саркофаг. На фоне яркой пурпурной краски и россыпи зелёно-голубых нефритовых украшений желтел хорошо сохранившийся человеческий скелет. Лицо умершего закрывала мозаичная нефритовая маска с глазами из перламутровых раковин и зрачками из обсидиана — точный портрет, донёсший облик царя майя через тринадцать столетий. Весь каменный саркофаг, по подсчётам археологов, весил более двадцати тонн. Спустить такую махину по крутой лестнице было немыслимо, а это означало, что первой построили саму гробницу, а уже затем над ней возвели пирамиду и храм. По своей уникальности это захоронение сравнимо разве что с гробницей фараона Хеопса в египетской Великой пирамиде.

После похорон лестницу засыпали смесью камней и земли, навсегда преградив путь любителям лёгкой наживы. Для общения с духом умершего из склепа в храм протянулась длинная каменная труба, изогнутая в виде змеи. Загадка, однако, таилась в том, что скелет принадлежал сильному и рослому мужчине лет сорока-пятидесяти, тогда как Пакаль, по известным данным, умер на восемьдесят первом году жизни. Тем не менее научное сообщество признало: под Храмом Надписей покоится именно правитель Пакаль.

Ракетоплан или узоры?

Самые жаркие споры, не утихающие до сих пор, вызвало изображение на крышке саркофага. В центре чрезвычайно насыщенной, полной символики резной композиции — полный сил мужчина. Откинувшись назад, он расположился на некоем ложе, основанием которому служит жуткая маска чудовища. Но мужчину словно бы не тревожит присутствие злой силы; его взгляд устремлён вверх, туда, где на перекладине странного креста извивается змея о двух головах. Из пасти этих голов выглядывают человечки в масках бога дождя.

Археолог-первооткрыватель Альберто Рус увидел в композиции ассоциации с богом маиса, который, по поверьям майя, ежегодно умирал и возрождался. Совершенно иную точку зрения высказал швейцарский литератор и археолог Эрих фон Дэникен, по сценарию которого в своё время был снят документальный фильм «Воспоминания о будущем». Он пришёл к выводу, что фигура на барельефе — точная копия космонавта, сидящего за пультом управления космическим кораблём. Одна нога покоится на педали, взгляд направлен на приборы, а с хвостовой части корабля виден выброс выхлопных газов.

С течением времени и у «земной», и у «космической» версий появились как горячие сторонники, так и яростные оппоненты. Среди приверженцев «космической» гипотезы — не только фантасты и уфологи, но и немало серьёзных учёных. Совсем недавно американский авиаконструктор Дж. Сэндерсон заложил репродукцию спорного рисунка в компьютер, и тот преобразовал плоское изображение в трёхмерное. В итоге получилась кабина космического корабля с пультом управления и двигательной установкой. В ответ историки консервативного толка называют детали «космического корабля» всего лишь типичными для майя узорами.

Однако и «земная» версия имеет ряд оригинальных вариаций. Сам Альберто Рус, отнюдь не считавший царя Пакаля космонавтом, заявил, имея в виду рост и ряд других особенностей умершего, что «этот персонаж» мог происходить не из майя. Вскоре возникла гипотеза о трансатлантических плаваниях мореходов древнего Средиземноморья, которые принесли «диким» индейцам высокую культуру, стали родоначальниками царских династий и научили майя строить пирамиды.

Соседние тайны

В 1994 году в одном из примыкающих к Храму Надписей сооружений, в так называемом Храме XIII, было обнаружено второе подобное захоронение, с точно таким же саркофагом. Находка получила название «гробница красной царицы» — женский скелет внутри был буквально засыпан киноварью. Считается, что здесь упокоена жена Пакаля, умершая раньше него. Очевидно, нас ожидают и другие открытия: из многих сотен сооружений древнего Паленке к сегодняшнему дню по-настоящему исследована едва ли десятая часть. Кстати, ранее мы уже рассказывали о ещё одной странной находке в Паленке — в гробнице майя нашли пустой саркофаг, где при богатом убранстве отсутствовали останки правителя.

В 1952 году мексиканский археолог Альберто Рус пробился сквозь завалы в глубине пирамиды Храма Надписей в Паленке и вошёл в погребальную камеру, которой суждено было стать одной из самых знаменитых находок Мезоамерики. Под монолитной плитой с искусной резьбой покоился правитель майя К’инич Ханааб Пакаль, или просто Пакаль Великий. Но настоящий шум начался позже — когда в середине XX века на изображение на плите посмотрели глазами человека космической эры.

Каменная плита размером примерно 3,8 на 2,2 метра покрыта сложным рельефом. В центре — фигура, которую одни исследователи трактуют как юношу, склонившегося над маской бога земли, а другие видят в ней нечто куда более фантастическое. В 1960-е годы, на волне увлечения космосом, писатель Эрих фон Дэникен и его последователи разглядели в резьбе… космонавта в летательном аппарате. По их версии, плита изображает человека в скафандре, который сидит в кабине ракеты, держась за рычаги управления, а из хвостовой части вырываются языки пламени.

Спор этот не утихает до сих пор, но в XXI веке к нему подключились технологии, которых не было у первых интерпретаторов. Современные компьютерные методы позволяют проанализировать рельеф с такой детализацией, о какой раньше не могли и мечтать.

Что на самом деле вырезано на плите

Традиционная академическая трактовка, основанная на иконографии майя, видит в сцене символическое путешествие Пакаля в подземный мир. Правитель изображён в момент перехода между жизнью и смертью. Он сидит, откинувшись назад, на маске солнечного бога, которая одновременно служит и троном, и входом в преисподнюю. Над ним возвышается Мировое Древо — сейба, увенчанная небесной птицей Ицам-Йе. По бокам — изображения предков, а вся композиция обрамлена астрономическими знаками и датами календаря майя.

Но когда в 1970-х годах инженер и автор гипотезы палеоконтакта Морис Шатлен пропустил изображение через компьютерный анализ, он заявил, что обнаружил технические детали, нехарактерные для мифологической сцены. По его словам, фигура Пакаля находится внутри некоего аппарата с приборной панелью, соплом и даже чем-то вроде кислородной маски. Позже, с развитием цифровых технологий, энтузиасты стали накладывать на рельеф контуры современных космических кораблей, находя всё новые «совпадения».

Что показал компьютер

Современные методы оцифровки — лазерное сканирование, фотограмметрия, анализ рельефа в разных спектрах — позволили взглянуть на плиту без домыслов. Исследователи из Национального института антропологии и истории Мексики (INAH) создали трёхмерную модель, на которой видны мельчайшие детали резьбы, стёртые временем или не замеченные ранее.

Компьютер не нашёл ни рычагов, ни педалей, ни иллюминаторов. Зато он подтвердил сложнейшую систему символов: каждое перо в головном уборе, каждый завиток на Древе Жизни несут календарную или мифологическую нагрузку. Например, положение рук Пакаля точно соответствует ритуальным жестам, известным по другим изображениям майя. А то, что сторонники «космической» версии принимали за пламя из сопла, оказалось стилизованным изображением змеи — символа, связанного с богом К’авиилем и идеей возрождения.

Однако технологии выявили и неожиданные вещи. Сканирование показало, что под видимым рельефом могут скрываться более ранние слои гравировки — словно мастера переделывали композицию. Это породило новую загадку: было ли изначальное изображение иным, и если да, то что на нём хотели скрыть?

Почему «космонавт» не сдаётся

Устойчивость образа «космонавта из Паленке» объясняется не только человеческой склонностью видеть знакомое в незнакомом. Дело в самой композиции: сидящая фигура, откинутая назад, с вытянутыми вперёд руками, действительно напоминает позу пилота в кресле при старте. К тому же майя использовали сложные геометрические орнаменты, которые при беглом взгляде можно принять за технические детали.

Интересно, что похожие споры ведутся и вокруг других артефактов. Например, японские статуэтки догу, о которых мы уже рассказывали, некоторые инженеры NASA сочли изображениями существ в скафандрах. А в Сахаре нашли наскальный рисунок возрастом более 7000 лет, напоминающий фигуру в гермошлеме. Но в случае с плитой Пакаля у нас есть не только визуальное сходство, но и богатый контекст — письменность майя, их астрономические познания и погребальные обряды, которые не оставляют места для космических кораблей.

Загадка остаётся

Даже если отбросить версию с инопланетянами, плита Пакаля хранит немало тайн. Почему правитель изображён в столь необычной позе — не лежащим, как в других гробницах, а словно парящим? Что означают многочисленные цифровые ряды по краям плиты — только ли календарные даты, или за ними скрыт более сложный код? И, наконец, зачем мастерам понадобилось переделывать рельеф, оставляя под верхним слоем следы иной композиции?

Современные технологии не дали сенсации, на которую надеялись любители палеоконтакта. Но они и не закрыли тему. Как это часто бывает с великими археологическими находками, ответы порождают новые вопросы. И пока компьютер бесстрастно фиксирует каждую линию, воображение продолжает дорисовывать то, чего нет — или то, что мы пока не в силах распознать.