В 1993 году в России вышла книга, которая собрала под одной обложкой, казалось бы, разрозненные темы — от военных экспериментов с парапсихологией до загадочных смертей учёных и слухов о новом оружии. «Психотронная война. Мифы и реальность» — так назывался этот труд, и он до сих пор остаётся едва ли не единственным подробным обзором на русском языке, где всерьёз рассматривается возможность использования психотронного оружия.

Автор, скрывшийся под псевдонимом, попытался ответить на вопрос, который десятилетиями будоражил умы: а что, если слухи о «лучах смерти», зомбировании на расстоянии и телепатическом воздействии — не просто выдумки шпионских романов? Книга вышла в переломный момент, когда завеса секретности над советскими исследованиями в этой области только начала приоткрываться, а сенсационные заявления уже будоражили общественность.

Психотронное оружие: от генераторов до телевизора и компьютерных игр

В 1993 году вышла книга «Психотронная война. Мифы и реальность» — пожалуй, первая и до сих пор единственная работа, всерьёз рассматривающая возможность создания психотронного оружия. Её авторы, исследователь аномальных явлений Игорь Винокуров и физик Геннадий Гуртовой, изучили сотни газетных сообщений о психотронных воздействиях, проанализировали доклады с научных конференций и лично общались со многими учёными, занятыми этой проблемой. Вывод оказался парадоксальным: самого оружия пока нет, но в секретных лабораториях нескольких стран оно активно готовится.

С тех пор прошло больше десятилетия, а тема продолжает кочевать по газетным полосам. Психотронным воздействием на людей заинтересовалась даже Государственная дума: готовится закон, который должен защитить права граждан. Насколько он необходим России? С этим вопросом мы обратились к Егору Усачеву, руководителю клуба «Барабашка», который много лет изучает необъяснимые явления, включая дистанционное влияние на психику.

Закон нужен именно сейчас

Усачев убеждён: такой закон необходим, и именно сейчас. За годы, прошедшие после выхода книги, представления о психотронном оружии сильно изменились. В 80-х и начале 90-х главным врагом человечества, способным превратить людей в послушных кукол, считался психотронный генератор. Его воздействие ещё в предвоенные годы описал Александр Беляев в романе «Властелин мира». Сегодня о генераторе почти забыли, но на смену ему пришли три новых, куда более реальных угрозы: телевизор, компьютер и сам человек.

Телевизор как психо-информационное оружие

Говоря о телевизоре, Усачев вспоминает случай в Японии конца 1997 года: около ста детей попали в больницы с расстройствами психики разной тяжести после просмотра мультсериала «Карманные монстры». Он считает это происшествие не случайным. Ещё в марте 1997-го сотрудники Воронежского научного центра Международной академии экологии и безопасности жизнедеятельности сделали в местном телеэфире сенсационное заявление. Они рассказали о возможном действии нового типа оружия — психо-информационного. Целью его станут прежде всего дети.

Сценарий таков: по телевидению запускается увлекательный сериал, который держит маленьких зрителей в напряжении. В какой-то момент на экране резко меняется цветовая палитра — от светлого к тёмному — и начинается не фиксируемое глазом быстрое мелькание. Результат — нервный срыв. Любопытно, что воронежские учёные очень точно предсказали место «опробования»: Япония или Австралия.

Это лишь один из способов телевизионного воздействия. Вспомним хотя бы пресловутый 25-й кадр, уже обыгранный в детективном сериале «Коломбо». Сознание его не замечает, но человек начинает действовать по невидимой указке: пить определённый напиток, искать спрятанные документы — всё что угодно.

Компьютер: массовый и индивидуальный удар

Вторым врагом Усачев называет компьютер. Использовать его как психо-информационное оружие можно двумя путями. Первый — массовый. Компьютерные игры, захватившие и детей, и взрослых, стали более тонким и избирательным инструментом, чем телевидение. Они бьют по активной, технически подкованной части населения.

Воронежские учёные в том же интервью сообщили: в больницах области лечатся 36 детей с психическими расстройствами, а всего случаев воздействия через компьютер насчитывается более ста. Конкретный пример: во время зимних каникул школьник Н. сутками играл в Mortal Combat. На Западе эта игра запрещена как «вызывающая стремление к необоснованной агрессии» и продаётся только с 18 лет. Придя в школу, мальчик внезапно набросился на одноклассницу и жестоко избил её. Психиатры признали его здоровым, но выяснили: девочка напомнила ему персонажа по имени Сонька, который мешал пройти очередной уровень.

Второй способ — индивидуальный, а потому куда более страшный и труднообнаружимый. О нём Усачеву рассказал известный исследователь аномальных явлений Александр Шлядинский, который среди прочего занимается снятием порчи. В последние годы ему стали попадаться крайне тяжёлые случаи, почти не поддающиеся лечению. Проведя собственное расследование, Шлядинский выяснил: кодирование, вызвавшее порчу, проводилось через компьютер самой жертвы. Через интернет ему даже удалось напасть на след организации, совершающей такие атаки.

Человек как оружие: не только сеансы по телевизору

Наконец, третий вид психотронного оружия — сам человек. Речь не о массовых теле- или радиосеансах экстрасенсов вроде Кашпировского или Чумака, хотя и такой вариант воздействия существует: далеко не все зрители чувствовали облегчение, некоторым приходилось вызывать скорую, а то и госпитализироваться.

Усачев имеет в виду другое. В книге «Психотронная война» названы четыре сильнейших экстрасенса СССР, которых периодически привлекали к работе в секретных лабораториях. С двумя из них — Валерием Авдеевым и Михаилом Перепелицыным — он беседовал лично. Оба участвовали в опытах, где воздействовали не на людей, а на технику. Авдеев отклонял луч лазера и менял показания радиометра. Перепелицын выводил из строя компьютеры, а также использовался для более «тонкого» воздействия — изменения программ.

В 1993 году вышла книга, которая до сих пор остаётся, по сути, единственной попыткой разобраться в феномене психотронного оружия — не как в сюжете для шпионского романа, а как в реальной, пусть и окутанной слухами, технологии. Называлась она «Психотронная война. Мифы и реальность». Авторы — И. Винокуров и Г. Гуртовой — поставили перед собой задачу отделить зёрна от плевел, но, читая этот труд, быстро понимаешь: грань между мифом и реальностью здесь тоньше лезвия.

Сам термин «психотронное оружие» звучит как приговор из антиутопии. Под ним подразумевают средства, способные воздействовать на психику, волю и даже физическое состояние человека на расстоянии — без видимого контакта, через генераторы полей или волн, о природе которых спорят до сих пор. Винокуров и Гуртовой собрали воедино разрозненные сообщения, военные отчёты, свидетельства «жертв» и скептические разборы, чтобы показать: идея не родилась вчера и не принадлежит одной стране.

Корни психотронных исследований уходят глубже, чем кажется. Ещё в 1960-х годах и в СССР, и в США всерьёз изучали возможность дистанционного влияния на мозг. Американский проект MKUltra, советские эксперименты с инфразвуком и электромагнитными полями — всё это было не просто паранойей, а строками из закрытых бюджетов. Книга 1993 года во многом стала первой, где эти разрозненные данные попытались свести в единую, пугающую картину.

Однако авторы не были бы честны перед читателем, если бы не указали на главную проблему: доказательная база психотронного оружия остаётся шаткой. Лабораторные успехи часто не воспроизводились, а полевые испытания тонули в противоречивых показаниях. Винокуров и Гуртовой подробно разбирают случаи, когда «жертвы» заявляли о необъяснимых головных болях, провалах в памяти или навязанных мыслях — и тут же приводят контраргументы медиков и физиков, объясняющих эти симптомы естественными причинами.

Любопытно, что в книге почти нет готовых ответов. Она скорее ставит вопросы, которые остаются актуальными и сегодня. Может ли некое поле подавить волю человека? Существуют ли технологии, позволяющие читать мысли на расстоянии? Или всё это — лишь современная версия охоты на ведьм, где роль демонов играют генераторы и антенны? Винокуров и Гуртовой не скрывают: многие энтузиасты психотронной темы сами стали заложниками собственных убеждений, а часть «оружия» существует лишь в чертежах и патентах, которые никогда не были воплощены в металле.

Отдельного внимания заслуживает контекст, в котором книга появилась. Начало 1990-х — время, когда секретные архивы приоткрывались, а бывшие военные и учёные вдруг начинали говорить. Именно тогда в прессу просочились истории о советской программе «Радиосон» и американской HAARP — установке, которую конспирологи немедленно окрестили климатическим и психотронным оружием. Винокуров и Гуртовой анализируют эти сюжеты без истерики, но с холодным интересом исследователей, понимающих: за каждым мифом может стоять крупица правды, а за каждой правдой — гора преувеличений.

Кстати, тема дистанционного воздействия на психику пересекается с более широким вопросом о пределах человеческих возможностей. Мы уже писали о том, как футуролог Реймонд Курцвейл обещает бессмертие к 2045 году через слияние с машинами — но предупреждает, что компьютерный разум может оказаться враждебным. Вечная жизнь к 2045 году: прогноз или ловушка Там, где технология обещает контроль над сознанием, неизбежно встаёт вопрос: а кто будет контролировать самих контролёров?

«Всякий революционер кончает как палач или как еретик», — писал Альбер Камю, и эта цитата не случайно всплывает в разговорах о психотронном оружии. Исследователи, бросившие вызов традиционной науке, часто оказываются либо отвергнутыми еретиками, либо — в случае успеха — теми, чьи открытия могут стать инструментом подавления. Винокуров и Гуртовой, кажется, сознавали эту двойственность: их книга — не гимн новому оружию, а предостережение о том, как легко знание превращается в миф, а миф — в реальную угрозу.

Сегодня, спустя десятилетия, «Психотронная война» читается как документ эпохи — и одновременно как навигатор по лабиринту, из которого мы так и не вышли. Споры о микроволновом оружии, «гаванском синдроме» и нейроинтерфейсах показывают: вопрос не закрыт. Возможно, главная заслуга той первой книги в том, что она научила нас не бояться самого термина, а задавать правильные вопросы. И первый из них — не «существует ли это оружие?», а «почему мы так хотим в него верить?»