В 1993 году археолог Наталья Полосьмак вела раскопки на плато Укок — высокогорном участке Горного Алтая, почти у границы с Монголией. Один из курганов, сложенный из камней и земли, скрывал лиственничный сруб, а в нём — ледяную линзу, которая сохранила то, что обычно исчезает за две с половиной тысячи лет. Когда лёд растопили, внутри оказалась мумия молодой женщины в погребальном убранстве. Находку быстро окрестили «алтайской принцессой», и для археологии она стала событием, сравнимым по значимости с открытием царских захоронений скифского времени.

Женщина принадлежала к пазырыкской культуре — народу, населявшему Горный Алтай в IV–III веках до н. э. Эти кочевники оставили после себя цепочку курганов, но именно мумия с плато Укок дала учёным редкий шанс заглянуть в их мир не через черепки и оружие, а через тело, одежду и даже рисунки на коже. Коренные жители Алтая восприняли находку иначе: для них это прародительница, жрица, добровольно расставшаяся с жизнью ради сакральной защиты земли. Научный интерес и местные верования с самого начала пошли разными путями.

Что показал томограф — и чего не показал

В июне 2010 года мумию впервые в России исследовали с помощью магнитно-резонансного томографа. За дело взялась лаборатория медицинской диагностики Международного томографического центра Сибирского отделения РАН под руководством доктора медицинских наук Андрея Летягина. Аппарат сделал серию снимков всего тела, и археологи до сих пор продолжают их анализировать. Однако главный вопрос — от чего умерла женщина — остался без ответа.

Причина не в слабости метода, а в состоянии самой мумии. Мозг и внутренние органы отсутствуют: их извлекли ещё при подготовке тела к захоронению. Без них томография бессильна установить точную причину смерти. Летягин прямо заявил: скорее всего, определить её так и не удастся. Впрочем, перед учёными и не стояло такой задачи — исследование носило более широкий характер. Заместитель директора Института археологии и этнографии СО РАН Вячеслав Молодин тогда выразил надежду, что будущие, более совершенные приборы или новые методики когда-нибудь позволят раскрыть загадки мумии.

Татуировки без перевода и ДНК без пробелов

Пока томограф сканировал кости и ткани, другой блок загадок оставался буквально на поверхности. На теле «принцессы» сохранились татуировки — сложные изображения, которые исследователи так и не смогли расшифровать. Что они означали: статус, защитную магию, принадлежность к роду — пока лишь догадки. Пазырыкская культура вообще славится искусством татуировки, и находка на Укоке стала одним из самых ярких тому подтверждений.

Зато генетикам повезло больше. Из образцов тканей удалось выделить ДНК женщины, что позволило провести реконструкцию этнической истории пазырыкцев. Полученные данные вписали «алтайскую принцессу» в более широкую картину популяций, населявших Горный Алтай в скифскую эпоху. Летягин сообщил, что к маю-июню 2010 года на основе всех результатов МРТ планировалось сделать окончательные выводы — но, судя по всему, главные тайны сохранились и после этого срока.

Между наукой и преданием

Сегодня мумия хранится в музее Института археологии и этнографии в Новосибирске. Для учёных это бесценный объект, позволяющий изучать погребальный обряд, антропологию и генетику древних кочевников. Для алтайцев — сакральная фигура, которую, по их убеждению, лучше было бы вернуть на родную землю. Напряжение между этими взглядами не утихает, и каждая новая публикация о «принцессе» лишь подогревает спор.

Случай с мумией с плато Укок напоминает, что археология порой сталкивается не только с пробелами в знаниях, но и с живой памятью народов. Как и в истории с мужчиной, похороненным как женщина 5000 лет назад, где поза скелета вызвала дискуссию о гендерных ролях в древности, здесь тоже переплелись факты и интерпретации. Только в случае с «алтайской принцессой» к научным спорам добавился голос целого народа, считающего её своей прародительницей.