В окрестностях Праги археологи наткнулись на захоронение, которое мгновенно всколыхнуло и научные круги, и прессу. Останки, пролежавшие в земле почти пять тысячелетий, поставили перед исследователями вопрос, на который пока нет однозначного ответа. Местные журналисты, не дожидаясь выводов экспертов, уже успели окрестить погребённого «пещерным гомосексуалистом». Но что на самом деле скрывает эта могила и почему она вызвала такой переполох?

Кто и как был похоронен

Человек, чей скелет обнаружили археологи, жил примерно 4500–4800 лет назад. Он принадлежал к культуре шнуровой керамики — сообществу, известному своим строгим отношением к погребальным обрядам. Для этих людей было крайне важно, как именно тело укладывали в могилу и какие предметы клали рядом. Пол умершего определял практически всё: позу, ориентацию по сторонам света, набор сопроводительных артефактов.

Мужчин хоронили на правом боку, головой на восток, и обязательно вкладывали в могилу оружие — каменные топоры, кремнёвые ножи, наконечники стрел. Женщин укладывали на левый бок, головой на запад, а рядом помещали украшения — бусы, браслеты, керамические сосуды. Этот ритуал был устоявшимся, повторяющимся из поколения в поколение, и отклонения от него встречались крайне редко.

Найденное захоронение нарушало привычную схему. Тело лежало на левом боку, головой на запад — то есть в позе, характерной для женщин. Но в могиле не оказалось ни оружия, ни украшений. Пустота. Именно это сочетание — женская поза при полном отсутствии традиционных артефактов — и породило лавину догадок.

Версия о «третьем поле»

Руководитель раскопок Камила Весинова и её коллеги выдвинули предположение, которое моментально подхватили СМИ: останки могли принадлежать представителю так называемого «третьего пола». Под этим термином в современной антропологии понимают людей, чья гендерная идентичность или социальная роль не вписывались в бинарную систему «мужчина/женщина». В разных культурах прошлого такие индивиды нередко занимали особое положение — становились шаманами, жрецами, хранителями ритуалов. Подобные ритуальные практики, связанные с особым статусом погребённых, известны и по другим находкам — например, кости в Крыму указали на новый путь Homo sapiens в Европу, где раздробленные останки свидетельствуют о сложных обрядах.

Однако сами археологи подчёркивают: «третий пол» в социальном смысле не равнозначен гомосексуальности. Поспешные ярлыки, которые навесила пресса, не имеют под собой научной основы. Сексуальная ориентация древнего человека — это то, о чём мы практически никогда не можем судить по одним лишь костям и погребальному инвентарю. Даже если перед нами мужчина, похороненный по женскому обряду, это говорит скорее о его социальной роли, а не о личных предпочтениях.

Скептический взгляд из-за океана

Пока находка не была представлена мировому научному сообществу, но некоторые эксперты уже высказались заочно. Палеоантрополог Джон Хокс из Университета Висконсин–Мэдисон настроен осторожно. Он подчёркивает: на данный момент нет убедительных доказательств того, что скелет действительно мужской. По одной лишь фотографии, гуляющей по интернету, определить пол невозможно. Проводился ли анализ ДНК, Хоксу неизвестно, а без него любые выводы о биологическом поле остаются спекуляцией.

Хокс считает, что для заключения о «третьем поле» нужны куда более веские основания, чем просто поза захоронения и отсутствие артефактов. Мало ли почему могила оказалась пустой? Возможно, предметы были из органики и просто истлели. Или их извлекли ещё в древности. А может, обряд в этом конкретном случае действительно отличался от канона, но по причинам, не связанным с гендером.

Сложности определения пола по скелету

Монти Добсон из университета Друри (США) напоминает, что определение пола по костным останкам — задача далеко не тривиальная. Даже тазовые кости, которые считаются наиболее надёжным индикатором, не дают стопроцентной точности. Известны случаи, когда скелеты, первоначально идентифицированные как женские, при повторном исследовании оказывались мужскими, и наоборот. Так, лицо женщины-викинга восстановили с помощью «виртуальной глины» лишь после того, как современные методы подтвердили пол воительницы, найденной тридцать лет назад. Форма и размер костей варьируются в популяции, и границы между «типично мужскими» и «типично женскими» признаками размыты.

Добсон также обращает внимание на культурный контекст. Некоторые сообщества практиковали особые ритуалы для захоронения шаманов или людей с особым статусом. Их могли хоронить по обряду, отличному от стандартного, и это не обязательно было связано с полом или сексуальностью. Например, руки подняты к голове: неандертальцы хоронили с ритуалом 50 000 лет назад — ещё один случай, когда поза и инвентарь указывают на нестандартный обряд. Шаман мог быть посредником между мирами, и его погребение могло символически объединять мужские и женские элементы.

Аргумент против простой замены схем

Антрополог Розмари Джойс из Калифорнийского университета в Беркли добавляет ещё один важный нюанс. Если бы в культуре шнуровой керамики существовала категория «третьего пола», для её представителей, скорее всего, был бы разработан собственный погребальный ритуал. Просто взять и перевернуть схему — похоронить мужчину как женщину или наоборот — выглядит слишком грубым решением. Символические системы обычно сложнее и тоньше. Отсутствие отдельного, уникального обряда заставляет усомниться в том, что перед нами осознанное нарушение гендерных норм.

Возможно, разгадка куда прозаичнее. Может быть, те, кто хоронил этого человека, просто ошиблись? Или обстоятельства смерти были таковы, что соблюсти все правила не удалось. А может, мы имеем дело с женщиной, чей скелет по каким-то причинам выглядит «мужеподобно», и тогда никакой загадки вовсе нет — просто пустая могила и неверная интерпретация костей.

Что дальше?

Пока вопросов больше, чем ответов. Чтобы приблизиться к истине, необходимы тщательный антропологический анализ, желательно с применением ДНК-тестирования, и детальное сравнение с другими захоронениями той же культуры. Только тогда можно будет сказать с уверенностью, кто же покоился в этой могиле — мужчина, женщина или некто, чья роль в обществе не укладывалась в привычные нам рамки.

История, начавшаяся с газетной сенсации, на деле оказывается куда более тонкой и захватывающей. Она напоминает, как мало мы знаем о внутренней жизни людей далёкого прошлого и как опасно проецировать на них современные категории. Одно можно утверждать уже сейчас: этот случай — редкая возможность заглянуть в мир, где границы между полами, возможно, были не такими жёсткими, как мы привыкли думать.