В 2008 году, когда список известных экзопланет едва перевалил за 280, астрономы поймали кое-что необычное — не очередной раскалённый гигант, а систему из трёх миров, по массе сопоставимых с Землёй. Открытие сделала команда Европейской южной обсерватории, вооружившись спектрографом HARPS на 3,6-метровом телескопе в Ла-Силье. И хотя с тех пор найдены тысячи планет, этот случай до сих пор любопытен: он показал, что «супер-земли» — не редкость, а скорее норма для звёзд вроде нашего Солнца.

Три планеты у спокойной звезды

Центр системы — звезда HD 40307 в созвездии Золотой Рыбы и Живописца, до которой 42 световых года. Она чуть легче Солнца и, судя по всему, ведёт себя довольно тихо. Именно это позволило HARPS за пять лет наблюдений выловить едва заметные колебания её скорости — на считанные метры в секунду. Такие колебания и выдают присутствие планет.

Их оказалось три. Массы — 4,2, 6,7 и 9,4 земных. Для астрономов это был класс «супер-земель»: тяжелее нашей планеты, но заметно легче Урана или Нептуна, которые тянут примерно на 15 масс Земли. Правда, с комфортом там плохо: все три мчатся по орбитам с бешеной скоростью. Ближайшая обегает звезду за 4,3 дня, средняя — за 9,6, самая дальняя — за 20,4. Никаких намёков на зону обитаемости, зато отличная демонстрация возможностей нового инструмента.

HARPS и охота за малыми мирами

До появления HARPS основным уловом планетных охотников были «горячие юпитеры» — газовые гиганты, жмущиеся к своим звёздам. Их проще заметить: массивная планета сильнее раскачивает звезду. Но Мишель Мейер из Женевской обсерватории — тот самый, что вместе с Дидье Келозом открыл первую экзопланету в 1995 году у звезды в Пегасе, — подчёркивал: с новым спектрографом можно искать объекты массой от двух до десяти земных.

На конференции в Нанте, где представили систему HD 40307, Мейер и его коллега Стефан Удри не ограничились одной находкой. Они рассказали ещё о двух планетных системах, обнаруженных тем же HARPS. У звезды HD 181433 нашлась «супер-земля» в 7,5 массы Земли с периодом 9,5 суток — и впридачу к ней газовый гигант вроде Юпитера, который делает оборот примерно за три года. В другой системе — две планеты: одна в 22 раза тяжелее Земли и носится вокруг звезды за четверо суток, вторая близка по массе к Сатурну и тратит на виток три года.

Верхушка айсберга

Мейер тогда высказался прямо: «Эти планеты — только верхушка айсберга». Данные HARPS указывали, что примерно у трети солнцеподобных звёзд есть либо «супер-земли», либо нептуноподобные планеты с периодом меньше 50 дней. Понятно, что короткие орбиты легче ловятся — чем ближе планета к звезде, тем чаще она дёргает её и тем заметнее сигнал. Удри добавлял, что, скорее всего, существует масса других планет, которые пока ускользают от обнаружения. И среди них — не только «супер-земли» и мини-нептуны, но и миры, по-настоящему похожие на наш.

С тех пор прошло больше полутора десятков лет, и счёт экзопланет идёт на тысячи. Но тот июньский доклад 2008 года стал важной вехой: он подтвердил, что каменистые планеты — не исключение, а распространённое явление. И, возможно, напомнил о старом афоризме, приписываемом Луцию Апулею: «То, что мы знаем, — ограничено, а что не знаем — бесконечно». В конце концов, 42 световых года — не такая уж даль по галактическим меркам, но мы до сих пор не знаем, есть ли у тех трёх миров атмосферы, вода или хотя бы твёрдая поверхность. Загадок хватает и в нашей собственной Солнечной системе — взять хотя бы атеросклероз у половины мумий фараонов, который заставляет пересматривать причины древних болезней. Неизведанное прячется повсюду, не только в глубинах космоса.