Альфред Хичкок однажды заметил: «Фильм — не кусок жизни, а кусок пирога». Сказки, в которые мы верим, тоже меняются с возрастом. Сперва это истории о говорящих зверях и растениях, потом — волшебные сюжеты с драконами и замками. Став взрослыми, мы увлекаемся тайнами Атлантиды, пришельцами, параллельными мирами. Но для большинства это остаётся лишь мечтами. А есть те, кто не просто мечтает — они ищут снежного человека в северных лесах, ящеров в якутских озёрах и следы непознанного в Пермском треугольнике.

Один из таких людей — Станислав Ермаков, почётный академик Международной академии энергоинформационных наук. Он не раз писал о своих путешествиях в аномальные зоны Подмосковья, о встречах с НЛО, призраками и даже двойниками. Один из таких людей — Станислав Ермаков, почётный академик Международной академии энергоинформационных наук. Он не раз писал о своих путешествиях в аномальные зоны Подмосковья, о встречах с НЛО, призраками и даже двойниками, и его объяснения, почему чёрные фигуры в лесу пугают без явной причины, проливают свет на природу таких мест. Перед вами — размышления Ермакова о том, что движет человеком, перешагнувшим границу обыденности.

Жажда Чуда и тоска по Тайне

Все мы, полагает Ермаков, жаждем Чуда и тоскуем по Тайне. Непознанные вещи существуют независимо от нашей веры в них — им, похоже, всё равно. А мы робко пытаемся прикоснуться к ним, понять Тайну, будто кто-то изначально вложил в нас догадку: именно там кроется ответ на смысл Великой Мистерии Жизни. Каждый идёт к посвящению в эту Мистерию своим путём. Для Ермакова этот путь начинался как увлечение, игра, потом стал образом жизни, а теперь — снова игра. Иначе в нём нет смысла.

Не супермены, а обычные люди

«Ходить в зоны» можно по-разному. Слово «сталкер», растиражированное «Пикником на обочине», не совсем подходит. Образ супермена с уклоном в экстрасенсорику, с карманами, набитыми снаряжением на все случаи зонной жизни, и всепонимающей усмешкой Контактёра — это стереотип. На деле те, кто лазает по «Странным Местам», — самые обыкновенные люди, с недостатками и достоинствами. Просто жизнь заставляет их смотреть на мир иначе.

Почему человек начинает ездить в зоны? Ермаков видит причину в выборе формы самоутверждения. Кто-то сталкивается с непонятным во время ночёвки в лесу, кто-то пытается разобраться в скоплении феноменов, кто-то ищет «место Силы», а кто-то попадает туда за компанию. Из многих отдыхающих на «аномальных курортах» лишь один-два становятся настоящими специалистами. Их что-то цепляет, зовёт в эти непонятные, иногда страшные места, где, как на дороге под Устюжной, аварии происходят без видимых причин, а выжившие не помнят, что случилось. Их что-то цепляет, зовёт в эти непонятные, иногда страшные места.

Непредсказуемость как норма

В зонах, кажется, может случиться всё — от банального НЛО до совсем уж невероятного. В зонах, кажется, может случиться всё — от банального НЛО, которые, как под Воронежем, подзаправляются энергией из разломов, до совсем уж невероятного. Но единственное, чего там не бывает, — это предсказуемости. Когда ждёшь события, оно если и происходит, то не так и не там. С исследовательской точки зрения можно раскопать массу интересного: закономерности, аномалии. Но сейчас Ермакова интересует субъективное. Достаточно договориться, что зоны существуют, как и люди, для которых пребывание там — нечто большее, чем прогулка за острыми ощущениями.

Сталкинг как духовное творчество

Если рассматривать хождение в зоны как древние духовные практики, как Мистерию, то за этим кроется алгоритм внутреннего изменения человека, формирования иного восприятия мира. Именно так предстаёт «сталкинг» вдумчивому наблюдателю. В основе серьёзных практик самопознания лежит не просто увлечение или способ заработка, но акт духовного творчества. За шелухой школ и учений скрывается высшая Мистерия нашего мира.

Цель хождения в зоны — понять, что происходит с самим человеком, кто он, каковы его внутренние ощущения и мотивы. А для этого приходится соблюдать правила игры: если ведутся научные исследования, нужно знакомиться с гипотезами, методиками, аппаратурой. Для работы в поле необходимо приличное снаряжение, опыт «дикой жизни» и умение делать полезные в быту вещи — ведь хождение в зону далеко не всегда безопасная прогулка.

Знания как отрицательный опыт

Зачем же всё это? Вовсе не для установления телепатических контактов — нам бы между собой научиться контактировать. Скорее, чтобы не спутать настоящий НЛО со спутником, звездой или фонарём в посёлке. И не принимать ночную прохладу и туман за «сгущение тонкого астрала». Такие знания нужны для приобретения отрицательного опыта — чтобы развязать себе руки и не оглядываться на авторитеты, не зная, что стоит за их суждениями.

Только внутренне свободный человек может крепко стоять на ногах. Практика учит не быть связанным ни законами науки, ни цепями якобы тайных доктрин. Истинные Тайные Знания приобретаются только на собственном опыте, думании, осмыслении и сопоставлении. Мало просто «пройти» зону — её надо ухватить целиком и вернуться обратно, сохранив мозги на месте. Иначе нет смысла в зоны ездить.

Между мирами

Постижение зон зиждется на двух простых вещах: понять проблему можно, только находясь вне её плоскости, а оценить — лишь «попробовав на вкус», посмотрев изнутри. Поэтому и существует практика хождения в зону, а не постоянного пребывания в ней. Древние говорили: Янь и Инь должны равномерно сменять друг друга — только тогда Тьма вещей пребудет в гармонии. Наши состояния тоже должны чередоваться, следуя скрытому порядку вещей.

Вступая в зону и зная, зачем он это делает, человек попадает в мир, отличный от обыденной реальности. Этот мир нестабилен, он откликается на каждый шаг, душевный порыв, небрежную мысль. Мы, горожане конца XX века, — мутанты, изолированные от условий, в которых человек сформировался как биологический вид и «светящееся существо». Реальность не прощает исключительности, а природа мстит. Зоны, поры и вены Земли, проникают в наши дома в виде гибельных теллурических токов, патогенных излучений, провоцируя болезни — физические и духовные. Мы становимся мутантами в ещё большей степени, но подсознательно тоскуем об утерянной Гармонии, утраченном единстве с миром.