Японский зонд «Хаябуса» стартовал к астероиду Итокава — и теперь начинается пятилетнее ожидание. 4 января 2006 года аппарат отправился в путь, но главный вопрос остаётся открытым: удастся ли миссии выполнить задуманное?

Ответ появится лишь через пять лет, когда зонд должен будет вернуться к Земле с образцами грунта. Пока же можно только следить за его путешествием и гадать, справится ли техника с амбициозной задачей.

Сокол, который опаздывает на три года

Японский космический зонд «Хаябуса» возвращается домой позже, чем планировали. По данным газеты «Йомиури», руководитель JAXA подтвердил: миссия затягивается минимум на три года. Итог всей этой гонки станет известен лишь в 2010-м — тогда и выяснится, провалилась первая серьёзная межпланетная экспедиция Японии или завершилась триумфом.

Изначально аппарат стартовал 8 мая 2003 года, но его целью была совсем другая малая планета — объект 1989 ML. За год до запуска, в июле 2002-го, агентство перенесло старт, сославшись на ненадёжную работу двигателей первой ступени ракеты-носителя. После паузы задачу переписали: теперь «Хаябуса» должен был догнать астероид 25143 Itokawa — каменную глыбу размером 490 на 180 метров, чья орбита проходит в пределах 1,8 миллиона километров от земной.

Смена цели наверняка имела для японцев особый, почти символический смысл. Астероид назван в честь профессора Токийского университета Хидео Итокавы — основоположника национального ракетостроения. Именно он участвовал в создании пилотируемой крылатой ракеты «Ока» для лётчиков-смертников, которую императорский флот безуспешно пытался применить против американских авианосцев в конце войны. Позже, работая на фирме «Накадзима», Итокава спроектировал лучшие армейские истребители — Ки-43 «Хаябуса» и Ки-84 «Хаяте». Само слово «хаябуса» переводится как «сокол перелётный» или «странствующий» — в средневековье самураи использовали этих птиц для охоты. Так сложился изящный бэкграунд: охотничья птица возвращается к хозяину.

Первый «взрослый» космический проект Японии поражает одновременно дерзостью и подходом к реализации. Доставить на Землю частицы вещества с иного небесного тела — если не считать Луну — пока не удавалось никому. Первыми, по всей видимости, станут американцы: их аппарат Stardust, запущенный в 1999 году, 12 января 2004-го прошёл в 300 километрах от ядра кометы Вильда-2 и собрал образцы из газово-пылевого хвоста. Капсула с этими образцами должна войти в атмосферу 15 января 2006 года на скорости 45 тысяч километров в час — быстрее любого рукотворного объекта. Японцы могут оказаться вторыми, но даже второе место выведет страну в первые ряды космических держав.

Впрочем, главное азиатские учёные уже доказали: для эффективных исследований дальнего космоса годятся и сравнительно недорогие аппараты. США вложили в Stardust чуть больше 300 миллионов долларов, а JAXA обошлось половиной этой суммы. При этом «Хаябусу» никак не назовёшь примитивным.

Зонд оснащён маршевыми ионными двигателями со сроком службы более 20 лет — раньше такие системы использовали только как маневровые. Минимальный расход топлива и способность питаться от солнечных батарей делают ионные движки идеальными для дальних миссий. Единственный минус — невысокая тяга, но для сравнительно лёгкого аппарата это не критично. Не исключено, что подобные побочные моторы появятся и на перспективных пилотируемых кораблях для марсианских экспедиций.

Похоже, львиная доля бюджета ушла именно на космическую компоненту программы. Это чувствуется, когда листаешь официальный блог миссии или смотришь видео на сайте агентства. Монохромные мониторы, восьмидюймовые дискеты — технику середины 80-х в Москве можно увидеть разве что в Политехническом музее. Даже оперативный экран в ЦУПе, куда выводят элементы полёта, — обычная школьная доска, на которой маркером пишут данные, а бытовая видеокамера транслирует эту картинку операторам в соседний зал. В этом, собственно, и заключается суть японской инженерной школы: добиваться максимума минимумом средств. Так и профессор Итокава строил свои истребители — упрощая конструкцию почти до примитива, но не в ущерб лётным характеристикам и боевой эффективности.

Судя по всему, космическая программа не является для Японии стержневой национальной задачей. Но то, что сделано, — сделано замечательно. Зонд четырежды опускался к поверхности астероида. При первом спуске автоматика — поскольку радиосигнал идёт в обе стороны 16 минут, управлять с Земли напрямую невозможно — выдала команду «параметры вне пределов» и увела аппарат от цели. Тот спуск засчитали как пробный: оборудование прошло проверку. Во время второго сближения планировали сбросить на Итокаву прыгающего робота «Минерву» — конструкцию размером с чайную кружку, способную отталкиваться от поверхности рычажками и перелетать на несколько метров, ведя съёмку и замеры. Но на высоте 70 метров, когда робот должен был отделиться, пропала связь: как раз в этот момент переключали антенны дальней космической связи с японской на австралийскую. Процесс затянулся на 40 минут, команда на отстыковку прошла с задержкой — аппарат уже почти коснулся поверхности и начал подниматься. «Минерва» улетела в открытый космос.

Третий спуск стал самым драматичным. Зонд приблизился к астероиду, выпустил специальный захват, но автоматика снова дала сбой — аппарат перешёл в безопасный режим и начал медленно отдаляться. На Земле уже готовились признать миссию проваленной, однако через несколько недель телеметрия показала: «Хаябуса» всё же коснулся поверхности и, вероятно, захватил частицы грунта. Четвёртый спуск прошёл штатно, но без гарантий, что контейнер с образцами заполнен.

Теперь зонд летит домой. Если капсула с образцами астероида благополучно приземлится в австралийской пустыне в 2010 году, это станет первой в истории доставкой вещества с иного небесного тела — после Луны. Если же контейнер окажется пуст, японцы всё равно докажут: дешёвые ионные технологии способны на то, что раньше считалось уделом лишь многомиллиардных проектов. А пока «сокол» продолжает свой долгий путь, и нам остаётся только ждать — как и в случае со многими другими космическими обещаниями, о которых мы уже писали.

Адам Смит однажды заметил: «Чтобы научить людей любить справедливость, надо показать им...» — и на этом цитата обрывается, оставляя пространство для размышлений. Но что, если справедливость — не просто абстракция, а проект, результат которого можно измерить? Представьте себе миссию, чей успех или провал станет ясен только через пять лет. Пять лет ожидания, пять лет наблюдений — и лишь тогда ответ. Такой временной горизонт не редкость в науке и технологиях. Вспомним, например, прогноз Илона Маска о том, что через 5 лет ИИ превзойдёт интеллект всего человечества. Или эксперта ESA, который пообещал взрыв Солнца через 6 лет. Оба сценария — и триумф, и катастрофа — требовали времени, чтобы отделить пророчество от реальности.

Справедливость, о которой говорил Смит, возможно, тоже нуждается в проверке временем. Как в эксперименте, где гипотеза подтверждается или опровергается лишь спустя годы. И пока мы ждём, остаётся лишь гадать: что именно скрывается за многоточием в его фразе — и оправдается ли наша вера в результат.