Огромные челюсти и коренные зубы размером с небольшой булыжник — казалось бы, природа создала этого гоминида для того, чтобы крушить орехи и перемалывать клубни. Но что, если этот мощный аппарат большую часть жизни простаивал, пережёвывая что-то мягкое? Именно такой парадокс выявили учёные Арканзасского университета, заново изучив останки парантропа Бойса — существа, которое антропологи почти полвека называли «щелкунчиком».

Зубы-жернова из Олдувая

В 1959 году в ущелье Олдувай на севере Танзании археологи наткнулись на череп, который трудно было с чем-либо спутать. Мощные челюсти, огромные плоские коренные зубы — самые крупные из всех, когда-либо виденных у гоминидов. Находку отнесли к виду Paranthropus boisei, вымершему в Африке около двух миллионов лет назад. Логика подсказывала: такой челюстной аппарат должен справляться с экстремальными нагрузками. Отсюда и прозвище — «щелкунчик», и уверенность, что основу его рациона составляли орехи, жёсткие коренья, клубни и прочая твёрдая пища.

Группа Питера Ангара (Peter Ungar) из Арканзасского университета решила проверить эту, казалось бы, очевидную гипотезу не по форме зубов, а по их износу. Результат, опубликованный в журнале PLoS ONE, заставил пересмотреть десятилетия спекуляций.

Микроскопическая летопись на эмали

Исследователи не стали гадать по анатомии. Они проанализировали микроструктуру эмали сохранившихся зубов — тот самый микрорельеф, который формируется пищей и хранит её «подпись». У разных видов — разные узоры. Например, у мангабеев, обезьян из семейства мартышковых, которые периодически грызут орехи и жёсткие пальмовые листья, эмаль покрыта сложным орнаментом из царапин и трещин. А у ревунов, питающихся в основном мягкими молодыми побегами и фруктами, на зубах видны неглубокие, преимущественно параллельные бороздки.

Что же показали зубы парантропа Бойса? Износ соответствовал скорее мягкой пище, а не твёрдым плодам. Никаких глубоких сколов, никакой сети пересекающихся трещин — только тонкие, ровные линии. Орехи этот гоминид не ел. А если и ел, то лишь в самом раннем детстве, когда челюсти ещё только формировались.

Парадокс Лемма и урок гориллы

Самого Ангара такое расхождение между формой и функцией ничуть не смутило. Он предложил простой мысленный эксперимент: дайте горилле — обладательнице схожей жевательной системы и массивных зубов — на выбор орех и банан. Многолетние наблюдения подсказывают, что горилла почти всегда выберет банан, хотя челюсти позволяют ей разгрызть и орех. Мощный аппарат существует «на всякий случай», а не для повседневной работы.

Это явление известно как парадокс Лемма. Первоначально его заметили у некоторых видов рыб: строение челюстей и зубов указывало на один тип питания, а реальный рацион оказывался совершенно иным. Теперь учёные уверены, что этот парадокс свойственен гораздо более широкому кругу биологических видов — включая приматов и, по-видимому, наших вымерших родственников. По строению челюстей и зубов нельзя делать однозначные выводы о том, чем животное питалось изо дня в день. Адаптация к определённой пище означает способность её употреблять, но не обязательно — привычку это делать.

Чем же на самом деле питался «щелкунчик»?

Прямого ответа исследование Ангара не даёт. Оно лишь исключает орехи и другую твёрдую пищу как основу рациона взрослого парантропа Бойса. Мягкие же варианты — молодые побеги, фрукты, возможно, какие-то водянистые клубни — остаются в списке кандидатов, но микроструктура эмали не настолько детализирована, чтобы указать точное меню. Зато открытие чётко показывает: эволюционная гонка вооружений, в которой челюсти превратились в жернова, могла быть вызвана не повседневными нуждами, а редкими, но критическими ситуациями — сезонным дефицитом мягкой пищи, засухами, когда приходилось переходить на «запасной» грубый корм.

Так «щелкунчик» перестаёт быть щелкунчиком. Огромные зубы оказываются не инструментом ежедневного труда, а страховкой, которой организм почти не пользовался. И это, пожалуй, делает историю парантропа Бойса ещё более загадочной: зачем природа вложила столько ресурсов в челюсти, которые почти всю жизнь жевали бананы?