Александр Дюма-сын как-то заметил: «Что особенно обидно, ум человеческий имеет свои пределы, тогда как глупость человеческая беспредельна». История, которую мы сейчас расскажем, — возможно, одно из самых мрачных подтверждений этой мысли. Она о графине, что купалась в крови, чтобы сохранить молодость, и о котах, которые, кажется, знали больше, чем следовало.

Кровь на руке и рождение чудовищной идеи

Елизавета Баторий появилась на свет в 1560 году в одной из знатнейших семей Венгрии. Род Баториев был старинным и богатым, среди её родственников числились трансильванские князья, а двоюродным братом был не кто иной, как премьер-министр Венгрии граф Дьёрдь Турзо. Казалось бы, такая родословная сулила блестящее будущее, но судьба распорядилась иначе — Елизавета стала одной из самых кровавых фигур рубежа XVI–XVII веков. Спустя полтора столетия в России появится своя садистка-помещица — Дарья Салтыкова, замучившая 38 крепостных, — но Елизавета Баторий превзошла её по масштабу злодеяний.

Совсем юной, в 15 лет, её обручили с графом Ференцем Надашди, который был старше на 11 лет. Свадьбу сыграли 8 мая 1575 года, и венгерский король Матьяш II прислал молодожёнам подарок. Граф Ференц, понимая вес рода жены, присоединил её фамилию к своей — так Елизавета осталась в истории под именем Баторий. Супруги поселились в замке Сейте в Нитре, на северо-западе тогдашней Венгрии (теперь это Словакия). Замок стоял на высокой скале, откуда открывался вид на окрестные земли и домишки крестьян, чьими жизнями графиня могла распоряжаться как своей собственностью.

Брак мог бы быть счастливым, если бы не бесконечная война. Граф Ференц верно служил королю, защищая страну, и даже заслужил прозвище «Чёрный герой Венгрии» — задолго до него, кстати, так называли и принца Уэльского, сына Эдуарда III, за цвет его доспехов. Но пока муж воевал, Елизавета томилась дома. Её раздражала властная свекровь, и, чувствуя себя лишней, она обратилась к чёрной магии.

В дневнике графини появились записи вроде: «Торко (слуга) научил меня кое-чему новому и интересному. Поймай чёрную курицу, убей её белой палкой. Её кровью мазни своего врага. Если он сам недоступен, раздобудь что-нибудь из его одежды и смажь её». Елизавета стала участницей сборищ деревенских колдуний. Легенды рисуют её невероятной красавицей, но во время этих шабашей она, должно быть, походила на отталкивающую ведьму.

Свита ведьм и повелитель кошек

Вокруг графини сложился круг сообщниц: старая нянька Илона Жу, ведьма Доротя Сентес и лесная ведьма Дарвула, ставшая близкой подругой Елизаветы. Они приводили к своей госпоже юных девушек и помогали в расправах, вызывая по её приказу демона по имени Иштен. Само слово «Иштен» по-венгерски означает «бог», но здесь речь шла о поклонении Сатане в кошачьем облике Подобные верования были широко распространены: например, в средневековой Европе считалось, что петух может снести яйцо, из которого вылупится василиск, а кошки часто ассоциировались с нечистой силой. — в Средние века колдуньи часто почитали дьявола в образе животного.

Елизавета носила на шее амулет, с помощью которого, как считалось, можно было вызвать из ада восемьдесят котов, чтобы они впились когтями в сердце её врагов. Говорят, сила амулетов рано или поздно оборачивается против владельцев. Так вышло и здесь: потеряв амулет, Елизавета сделала его грубую копию, и именно эта копия позже послужила уликой против неё на суде.

Первые десять лет брака детей у Елизаветы не было, но потом она родила троих мальчиков и девочку. В 1600 году граф Ференц умер, и 40-летняя вдова первым делом отослала прочь ненавистную свекровь. Теперь ей никто не мешал. Больше всего на свете она боялась постареть и потерять красоту. Однажды горничная, причёсывая графиню, случайно выдернула волос. Елизавета в ярости ударила девушку так сильно, что у той из носа брызнула кровь и попала на руку госпожи. Графине показалось, что кожа в этом месте стала свежее и моложе. Тогда она позвала дворецких Йоханнеса Ужвари и Торко. Девушку раздели, зарезали, а кровь собрали в большой чан — Елизавета выкупалась в ней, надеясь омолодиться. Этот жуткий ритуал перекликается с мрачными практиками, которые позже описывали на процессах над ведьмами, где даже заспиртованный осьминог мог стать уликой.

Десять лет кровавых ванн

Следующие десять лет подручные графини поставляли ей юных девушек для таких ванн. Но однажды одной из жертв удалось бежать и рассказать властям о том, что творится в замке. Король Матьяш, узнав об этом, приказал действовать. Кузен Елизаветы, граф Дьёрдь Турзо, занимавший пост губернатора провинции, с отрядом солдат нагрянул в замок ночью 30 декабря 1610 года.

Зрелище, открывшееся им, было чудовищным. В главном зале лежала мёртвая, полностью обескровленная девушка, а рядом — ещё одна, ещё живая, чьё тело покрывали крохотные ранки. В темнице нашли ещё нескольких девушек с такими же ранами. А под землёй, во дворе замка, обнаружили пятьдесят захоронений.

Суд и замурование

В январе и феврале 1611 года в Битше прошёл суд. Всех, кто был причастен к убийствам, казнили, кроме самой Елизаветы, Илоны Жу и Дороти Сентес. Двух последних сожгли заживо, перед этим оторвав им пальцы. Графиня отказалась признать себя виновной или невиновной, но приговор был суров: её замуровали в башне собственного замка, откуда ушли все остальные обитатели.

Вскоре каменщики принялись за работу, а деревенский священник молился у подножия замка перед выраставшей на глазах кирпичной стеной. Узница не желала слушать его увещеваний; к тому же священнику мешали коты, которые где-то наверху бесновались. Но когда он вместе с церковным старостой поднялся на верхний этаж, то не нашёл там ни одного живого существа. Возможно, и Елизавета, за три года заточения так и не раскаявшаяся, временами слышала кошачьи прыжки и мяуканье под крышей. Известно лишь, что каждый день местный крестьянин поднимался в замок, над четырьмя углами которого развевались чёрные флаги — знак того, что здесь приводится в исполнение смертный приговор. Он открывал одну за другой двери, взбирался по лестнице в башню и через окошко, оставленное каменщиками, передавал узнице еду.

Кровавая графиня умерла грозовой ночью в 1614 году. Но её посмертная «слава» не угасла — историки, поэты и кинематографисты вспоминали её не раз.

Чёрный кот на руинах

Любопытный эпизод связан с французской писательницей Маргерит Юрсенар, которая в 1964 году работала над книгой, посвящённой, в частности, Елизавете Баторий. Она решила посетить места, связанные с героиней, и прибыла в Европу на пароходе под названием «Баторий». Это было единственное судно, доставлявшее пассажиров прямо в Скандинавию и Польшу, и назвали его в честь знаменитого польского короля Стефана Батория, самого великого представителя рода. Пожалуй, такое совпадение трудно назвать случайным.

«Подъём к замку был крутой, — вспоминала Юрсенар. — Вокруг царило запустение, какое бывает на развалинах, а не вблизи просторного жилища, ставшего пожизненной тюрьмой. У подножия стен зеленел первыми весенними всходами маленький огород, — очевидно, его хозяином был куда-то отлучившийся сторож. Наверно, так же выглядел огород, в котором собаки вырыли когда-то останки жертв Елизаветы, наспех забросанные землёй». Войдя в ворота, писательница увидела, что от замка осталась лишь выпотрошенная главная башня да осыпавшиеся, заросшие ползучими растениями куртины. Она подошла к невысокой стене и посмотрела вниз — там расстилалась приветливая, почти итальянская равнина, кое-где высились уступы Карпатских гор, обрывистые чёрные утёсы, ощетинившиеся елями.

И вдруг послышалось движение. Из кустов с сердитым ворчанием выскочил огромный чёрный кот, в два прыжка перелетел через двор и исчез на противоположном берегу рва. «Не стану утверждать, будто этот кот служил демону Иштену, — писала Юрсенар. — Наверно, он жил у сторожа, а в кустах этой весенней порой искал птичьи гнезда с недавно вылупившимися птенцами. Замечу, однако, что в тех краях я посетила чуть ли не с полсотни феодальных замков, превратившихся в развалины, и только в бывшей резиденции Баториев меня с хозяйским видом встретил чёрный кот — и тут же исчез в два прыжка».

Что это было — простое совпадение или отголосок древнего культа, которому служила графиня? Вопрос остаётся открытым, и, пожалуй, именно такие детали делают историю Елизаветы Баторий по-настоящему жуткой — даже спустя столетия.