В 2008 году в Гудаутском районе Абхазии местные жители, распахивая землю в селе Звандрипш, наткнулись на необычный схрон. Двадцать бронзовых топоров лежали вместе — грубые, лишённые финальной обработки, но в своей неотёсанности они хранили тайну пяти тысячелетий. Археологи называют такие находки «кладами литейщика»: это не готовые орудия, а заготовки, которые мастер почему-то не довёл до ума и спрятал до лучших времён. Лучшие времена наступили сейчас — для науки.

Что скрывала земля Звандрипша

О находке сообщил Вадим Бжания, начальник Управления по охране памятников и историко-культурного наследия Абхазии. Он подчеркнул: хотя топоры не обработаны, их ценность для исследователей огромна. Управление сразу же решило направить в село экспедицию — территория явно заслуживает более пристального внимания.

Научный сотрудник Государственного музея искусства народов Востока Ольга Брилева, которая не раз работала в абхазских экспедициях, подтвердила: такие клады для республики не редкость. Но каждый из них — кусочек мозаики, помогающий восстановить картину древней жизни. Найденные топоры, по её словам, похожи друг на друга и относятся к одному времени. Правда, с датировкой вышла небольшая заминка: в заметке Ufolog.ru сначала мелькает III тысячелетие до нашей эры, но Брилева уточняет — речь идёт о XVI–XIII веках до нашей эры. Скорее всего, первоначальная цифра была слишком оптимистичной, и более точная оценка относит клад к концу эпохи средней бронзы или началу поздней бронзы.

Клады как привычка: от средней бронзы до IX века

Ольга Брилева пояснила: первые «клады литейщика» появляются в Абхазии ещё в конце III — первой половине II тысячелетия до нашей эры. Но большинство таких находок принадлежит второй половине II тысячелетия — вплоть до IX века до нашей эры. Это был долгий период, когда местные жители активно осваивали бронзолитейное дело.

Что же прятали древние мастера? Обычно набор предметов хозяйственного назначения: топоры, мотыги, бронзовые слитки. Никаких украшений или ритуальных вещей — только рабочий инвентарь. Почему их закапывали, до конца не ясно. Возможно, литейщик прятал заготовки от чужаков или перед дальней дорогой, а вернуться уже не смог. А может, это был своего рода склад, который по какой-то причине перестали использовать.

Свой металлургический центр и связи с Прикубаньем

Интересно, что бронзовые изделия Абхазии имеют много общего с находками из Прикубанья. Некоторые учёные предполагают: в регионе уже в эпоху средней бронзы существовал собственный металлургический центр, тесно связанный с таким же центром на территории современного Краснодарского края. Обмен технологиями, сырьём или даже готовыми формами мог быть довольно оживлённым, напоминая связи, которые прослеживаются у Аркаима с его металлургическими печами. Обмен технологиями, сырьём или даже готовыми формами мог быть довольно оживлённым. Так что клад из Звандрипша — не просто местная диковинка, а часть более широкой сети древних производственных связей.

А что в это время было у других?

Пока в Греции расцветали Микены, Афины и Фивы, а Египет переживал эпоху Среднего царства с центром в Фивах, в Абхазии люди жили совсем иначе. Никаких протогосударств, дворцов или крепостей, сравнимых с микенскими, здесь не было. Поселения хуторского типа — вот характерная картина. Учёным не известны крупные укреплённые центры той эпохи в этом регионе. Однако умение плавить бронзу и изготавливать орудия говорит о том, что общество было достаточно организованным и технологически развитым для своего времени. Просто оно шло другим путём.

Двадцать топоров из-под земли — немые свидетели этого пути. Они не расскажут, как звали мастера и почему он так и не вернулся за своим добром. Но они точно знают: пять тысяч лет назад здесь, на берегу Чёрного моря, кто-то уже умел превращать руду в металл и думал о завтрашнем дне.