Брайан Джонсон, 48-летний миллиардер и основатель проекта «Don't Die», объявил, что «клонировал» себя в виде новорождённого. По его словам, крошечный «бэби-Брайан» живёт в чашке Петри и однажды сможет стать донором органов, «кровяным мальчиком» или подопытным для терапий. Звучит как сюжет дешёвого научно-фантастического романа, но за громкой формулировкой скрывается нечто иное — и одновременно более прозаичное, и более захватывающее, чем очередная страшилка о безумном богаче.

Что на самом деле сделал Джонсон

Эксперты сходятся во мнении: ни о каком клоне речи не идёт. В чашке Петри нет миниатюрного Брайана, плавающего в питательном растворе, нет и запасного миллиардера в криохранилище. Скорее всего, Джонсон создал индуцированные плюрипотентные стволовые клетки — iPSC. Учёные берут обычные взрослые клетки, например из крови или кожи, и «перематывают» их назад, в гибкое эмбрионоподобное состояние, из которого потенциально может развиться множество разных типов клеток. Это настоящая, активно изучаемая медицинская технология: её уже исследуют применительно к болезням сердца, мозга, глаз и другим органам.

Но iPSC — не клон. Это скорее крошечное скопление клеток, чем кричащий младенец в подгузнике. До выращивания персонализированных людей или заказа органов по требованию науке ещё очень далеко. Пока что в лабораториях удаётся создавать лишь небольшие фрагменты тканей и так называемые органоиды для исследований — миниатюрные модели органов, а не пригодные для пересадки полноценные структуры. Обещание Джонсона о «полном комплекте запасных частей» остаётся футуристическим питчем, удобным для заголовков, но бесполезным для пациентов, которым донорский орган нужен сегодня.

Страх смерти как маркетинговый ход

Джонсон, известный своей призрачно-бледной внешностью и одержимостью долголетием, недавно узнал, что страдает неизлечимым аутоиммунным заболеванием — гастритом, при котором иммунная система атакует слизистую желудка. Простого лекарства от этой болезни нет. Вместо того чтобы смириться со смертностью, он выбирает логику: если мой желудок болен, я просто выращу новый — желательно из собственных клеток, в чашке.

Здесь и кроется главный конфликт. «Я запас немного стволовых клеток, которые, возможно, пригодятся в будущей регенеративной медицине» звучит скучно. «Я клонировал себя» — совсем другое дело. Новая порода сверхбогатых технологических мессий превращает каждое подлинное научное достижение в рекламную кампанию, раздутую до абсурда. Это не столько «Парк юрского периода», сколько «Безумцы»: люди продают не реальный продукт, а фантазию о конечной цели — бессмертии. Захватывающая наука оказывается погребена под маркетингом.

Этическая скользкая дорожка

Реакция публики оказалась далека от восторга. В комментариях звучат слова «зло» и «тревожно». Люди видят в этой истории наглядный пример того, что происходит, когда человеку с болезненным страхом смерти достаётся слишком много денег. Один из повторяющихся вопросов: а как быть с правами этого «клона» — даже если он никогда не станет полноценным человеком, — если его официально назначили набором запчастей для «основной версии»?

Биоэтики годами предупреждают о скользкой дорожке терапевтического клонирования: сначала исследования, потом запасные органы, а затем и дизайнерские части тела на заказ. Идея дублировать себя, чтобы позже собирать собственные органы, медленно превращает человека в «биологическое железо» — легко заменяемое, пока действует гарантия. Пока врачи борются с очередями на трансплантацию, Джонсон фантазирует о мире, где богачи просто выдвигают новую печень с собственной клон-полки.

Наука против пиара

Важно отделять факты от интерпретаций. Реально существующая технология iPSC — это прорыв, который может в будущем помочь выращивать ткани и, возможно, органы для трансплантации. Но между «может помочь когда-нибудь» и «я уже клонировал себя» — пропасть. Джонсон не создал копию человека, не открыл органный банк и не приблизил бессмертие. Он лишь продемонстрировал, как страх смерти, помноженный на миллиарды, порождает гротескные заявления.

Кстати, мы уже писали о том, как биохакер заявил о своём клонировании — учёные объяснили, что не так. Тот случай тоже показывал разрыв между громкими словами и реальными возможностями науки.

Остаётся вопрос: если однажды технология действительно позволит выращивать органы из собственных клеток, кто получит к ней доступ? Джонсон уже сейчас подаёт заявку на место в мире, где смерть — лишь техническая неисправность, а тело — расходный материал. Остальным остаётся наблюдать, как биохимик превращается в персонажа научной фантастики: наполовину человек, наполовину биомедицинский проект, с младенческой версией себя в чашке Петри в качестве жутковатого примечания.