В мае 2008 года в журнале Nature ожидалась публикация работы аргентинского антрополога Рональдо Гонсалеса-Хосе и его коллег, которая по-новому взглянула на родословную человечества. Главный вывод, основанный на свежем количественном подходе, оказался однозначным: кроманьонцы, то есть люди современного типа, и неандертальцы не принадлежат к одному виду Homo sapiens. Скорее, это двоюродные братья по эволюционной ветке, а не прямые потомки одного предка.

Четыре модуля вместо одного признака

Ключевая идея аргентинских исследователей — объединить два мощных инструмента: кладистику, которая строит родословные древа на основе общих черт, и морфометрию, изучающую изменения формы тела под давлением отбора. Но они не просто совместили методы, а перевели их на строгий количественный уровень. Вместо того чтобы полагаться на один-два ярких признака вроде вытянутого или плоского лица — а ведь именно так часто определяют видовую принадлежность ископаемых останков, — учёные выделили четыре независимых модуля признаков черепа. Эти модули охватывают кривизну основания черепа, уплощение передней части головы, сферичность черепной коробки, а также форму и положение элементов жевательного аппарата.

Каждый модуль отражает определённую тенденцию изменчивости при переходе от вида к виду и, что важнее, связан с эволюционно значимыми параметрами, по которым линия гоминидов разделяется на семьи и подгруппы. Сами по себе эти признаки использовались в кладистике и раньше, но никто до Гонсалеса-Хосе не додумался объединить их в независимые блоки и анализировать как единую многомерную картину. Такой подход позволил уйти от субъективности, когда антрополог вынужден делать вывод по паре заметных черт, которые к тому же плавно меняются от вида к виду.

Как числа превратились в родословную

Практическая часть работы выглядела так: исследователи отсканировали трёхмерные модели множества хорошо сохранившихся черепов вымерших людей и обезьян, а затем сгруппировали характерные черты в те самые четыре количественные величины. Получился своего рода цифровой паспорт каждого образца. Дальше в дело вступил метод максимального приближения — математический инструмент, который требует, чтобы филогенетически близкие образцы имели минимальные отличия друг от друга. На основе этого принципа строились эволюционные деревья: программа искала такой порядок ветвления, при котором сходство между соседними группами было бы наибольшим, а различия — наименьшими.

Результат чётко выделил таксон Homo из всего многообразия ископаемых гоминидов. Для этой группы оказались характерны более округлая задняя стенка черепа, выраженная сферичность черепной коробки и относительно плоское лицо. Внутри таксона картина усложнилась: Homo sapiens образовал собственную подгруппу вместе с более древними родственниками — человеком прямоходящим (H. erectus), человеком работающим (H. ergaster) и человеком родезийским (H. rhodesiensis). А вот неандертальцы (H. neanderthalensis) попали в другую подгруппу, вместе с человеком гейдельбергским (H. heidelbergensis). Ещё два вида — человек умелый (H. habilis) и человек рудольфский (H. rudolfensis) — оказались самостоятельными ранними представителями рода, стоящими у его истоков.

Таким образом, неандертальцы и сапиенсы разошлись по разным ветвям внутри одного рода, но не внутри одного вида. Это и есть тот самый статус «двоюродных братьев», о котором говорят авторы. Интересно, что геном из кости возрастом 38 000 лет также указывает на расхождение эволюционных путей около 600 000 лет назад.

Сила и слабость количественного подхода

Новая методика действительно помогла преодолеть ряд принципиальных трудностей, с которыми сталкиваются специалисты по эволюции. Кладистика часто страдает от произвола в выборе значимых признаков, морфометрия — от сложности интерпретации плавных изменений. Объединение этих подходов на количественной основе дало инструмент, который не только подтвердил многие устоявшиеся представления о родстве гоминидов, но и внёс ясность в спорные моменты — такие как положение неандертальцев относительно современных людей.

Однако у медали есть и обратная сторона. Математические манипуляции с числами, к которым аргентинцы свели форму черепа, могут дать в качестве точного ответа лишь другие числа. Выводы же — это всегда вопрос интерпретации, зависящей от выбранного метода обработки данных. Метод максимального приближения — лишь один из возможных алгоритмов, и при другом подходе дерево могло бы выглядеть иначе. Сами учёные признают, что их заключения в большой степени приблизительны. Но можно ли доверять столь «неточным заключениям»? Это методологическая проблема не только антропологии, а любой науки, где исследователь имеет дело с неполными данными и вынужден строить модели.

Работа Гонсалеса-Хосе и его коллег — не истина в последней инстанции, а скорее демонстрация того, как сочетание нескольких методов способно решать задачи, которые не под силу ни одному из них по отдельности. И даже если будущие исследования скорректируют положение неандертальцев на эволюционном древе, сам принцип многомерного количественного анализа черепов наверняка останется в арсенале антропологов. Кстати, неандертальцы и денисовцы не вымерли — они живут в нас, что добавляет ещё один слой к вопросу о нашем родстве с этими "двоюродными братьями".