Вечер воскресенья 10 августа 2008 года выдался ясным, и московское небо, казалось, не предвещало ничего необычного. Но около 20:55 корреспондент «Комсомольской правды» Андрей Моисеенко, находившийся в десяти километрах к востоку от столицы, заметил нечто, заставившее его насторожиться. В небе над Москвой двигался странный объект, а за ним тянулся яркий, словно огненный, след.

Самолёт? Вряд ли. Моисеенко, как журналист с намётанным глазом, сразу отмёл эту версию: уж слишком необычно выглядел шлейф. Да и популярные в те годы китайские «огненные фонарики», которые часто запускали на праздниках, явно не подходили — масштаб был иной. Метеорит? Но падение небесного тела обычно сопровождается оглушительным шумом, а здесь стояла тишина. «Не похоже это и на "штатный" полет какого-нибудь самолета или вертолета», — резюмировал очевидец.

Загадка без координат

Сложность заключалась в том, что определить расстояние до объекта и его реальные размеры было практически невозможно. Моисеенко наблюдал явление из-за города, и отсутствие чётких ориентиров превращало любой расчёт в гадание. Был ли это крупный аппарат на большой высоте или нечто меньшее, но гораздо ближе? Ответа нет до сих пор.

Случай пополнил длинный список наблюдений, которые не получается объяснить с ходу. И здесь невольно вспоминается мысль Антона Павловича Чехова, вынесенная в заголовок заметки на Ufolog.ru: «Национальной науки нет, как нет национальной таблицы умножения». Загадки неба не признают границ и ведомственной принадлежности — они просто возникают перед глазами случайных свидетелей, заставляя искать объяснения, порой самые неожиданные.

Гипотезы, которые не прижились

История знает немало случаев, когда первоначальные догадки рассыпались при ближайшем рассмотрении. Мы уже писали о горе Фавор — месте, которое веками собирало гипотезы, от библейских до астрономических, и почти все они рухнули под давлением фактов. Но именно такие «кладбища идей», по меткому выражению Пуанкаре, и двигают науку вперёд. С московским объектом 2008 года вышло похоже: версии отпадали одна за другой, а убедительной так и не появилось.

Что же видел Андрей Моисеенко? Испытания военной техники? Редкое атмосферное явление? Или всё-таки что-то, чему пока нет названия? Спустя годы этот случай остаётся лишь строчкой в архивах уфологов — без шума, без сенсаций, но с тем самым холодком неопределённости, который и заставляет нас смотреть в небо.