Аристотель говорил: «Разумный гонится не за тем, что приятно, а за тем, что...» — и это изречение невольно приходит на ум, когда всматриваешься в историю племени тода. Высоко в горах Нилгири, на юге Индии, живёт около тысячи человек, которые словно явились из другого мира. Светлая кожа, рыжеватые волосы, прямые «римские» носы, зеленоватые или каре-зелёные глаза — на фоне темнокожих соседей тода выглядят пришельцами. И это не единственная странность.

Португальские мореходы впервые наткнулись на них в XVII веке, потом о племени забыли на два столетия, пока в XIX веке его заново не открыли англичане. И вот что поразительно: численность тода с тех пор почти не меняется. Около тысячи человек — и так было всегда. При этом соотношение полов шокирует: на сотню мужчин приходится всего двадцать женщин. Учёные теряются в догадках. Самое простое объяснение — ритуальное убийство «лишних» детей, особенно девочек. Но сами тода это яростно отрицают. Они уверяют, что женщины рожают ровно столько детей и именно того пола, сколько нужно, — по древним законам их далёкой родины. Как это работает? Секрет, который они не раскрывают чужакам.

Откуда они пришли?

Вопрос происхождения тода — настоящий детектив. Формула их крови не вписывается в местную биологическую среду, а значит, они народ пришлый. Но откуда? Сами тода рассказывают, что их первородина — Шри-Ланка, а туда они попали из... созвездия Быка. Учёные, конечно, отмахиваются от «звёздной» версии, но и земные гипотезы одна фантастичнее другой.

Одна из главных — шумерский след. Якобы мореплаватели древнего Шумера добрались до побережья Индии и основали колонию, которая потом оказалась отрезанной от метрополии. Подобные загадочные следы древних цивилизаций, возможно, перекликаются с историей вулкана, поглотившего целую цивилизацию, где тоже ищут пропавшие народы. У этой версии есть любопытные подтверждения. Тода называют солнце и луну теми же именами, что и шумеры, — Утту и Син. Их одежда напоминает шумерские одеяния, похожие на римские тоги. А ещё в преданиях тода фигурируют семь великих царств за большим морем и могучий «повелитель кораблей». Странный сюжет для горного народа, который никогда не строил лодок и живёт вдали от моря.

Другие исследователи склоняются к дравидийскому происхождению, но тут же натыкаются на противоречия. Дравиды — земледельцы, а тода — исключительно скотоводы. Язык тода не имеет аналогов среди дравидийских диалектов. Есть и «скифская» гипотеза: сходство кибиток, элементов религии, глиняных статуэток. А самые смелые умы связывают тода с легендарной Лемурией — затонувшим континентом. Рассказы о семи заморских царствах, по их мнению, — осколки памяти о погибшей цивилизации.

Язык, который не даёт покоя

Ключ к тайне мог бы дать древний язык тода — кворжа. Но он лишь добавляет загадок. Кворжа — язык ритуальный, архаичный, на нём говорят только жрецы. Он до крайности прост: всего два времени (настоящее-будущее и прошлое), падежи совпадают по форме, множественное число никак не обозначается. И при этом он уникален.

Ещё в XIX веке миссионер Шмидт, неплохо знавший дравидийские языки, признался: около трети слов кворжа он не может отнести ни к одному знакомому языку. Другой исследователь, описывавший горы Нилгири, отмечал странный акцент и стиль, не имеющий аналогий среди местных наречий. Английский этнограф Риверс и вовсе назвал кворжа «тайным языком», непонятным дравидам.

В XX веке принц Пётр Греческий и Датский, антрополог, дважды посещавший тода, предположил сходство кворжа с шумерским — как раз из-за имён солнца и луны. Но американский лингвист М. Эмено раскритиковал эту идею, показав, что сходство можно объяснить законами дравидийских языков. Правда, его аргументы не убедили всех, и вопрос остался открытым. До сих пор никто не может внятно сказать, к какой языковой семье отнести кворжа.

Любопытно, что в быту тода используют другой язык — разговорный, который как раз легко вписывается в южнодравидийскую подгруппу, ближе всего к тамильскому и малаялам. Но это, по-видимому, позднее приобретение.

Буйволы, храмы и созвездие Быка

Жизнь тода вращается вокруг буйволов. Они скотоводы, но вегетарианцы: разводят животных исключительно ради молока. У каждого тода есть личный буйвол, которому он поклоняется. Считается, что при рождении душа вселяется в человека, а его дух — в буйвола.

В племени существует особое священное место — «тирири», буйволятник с тайным храмом. Женщинам и неженатым мужчинам туда вход запрещён. Эта практика напоминает другие закрытые ритуалы, где посторонним грозит опасность, как в случае с полковником, выкурившим трубку, и духом племени, убившим колдуна. Только жрецы-террали могут приближаться к двери, украшенной буйволиными рогами и изображениями звёзд созвездия Быка — той самой прародины. Время от времени жрец уходит в храм на три месяца безвыходной службы, и что там происходит — не знает никто.

Главная богиня — Гирью-дева, её символ — колокол на шее буйвола. Тода поклоняются солнцу, верят в злых духов и реинкарнацию. Мясо буйволов они не едят, но ритуальное убийство существует. Когда умирает хозяин, его личному буйволу отрубают голову, а тушу закапывают. Над ней сжигают тело умершего: дым священного животного, по верованиям, доставляет душу в созвездие Быка. Потом пепел собирают в горшок и уносят домой, а голову буйвола оставляют на месте кремации — в лесу, у каждого своём, и туда больше никогда не приходят.

Страх и уважение соседей

Соседние народы относятся к тода с почтительным трепетом. Их считают обладателями мистических сил: говорят, они могут исцелять руками или заговорённым молоком. Вера в сверхъестественные способности изолированных сообществ встречается и в других уголках мира, как в легендах об огненных людях из костра, убивших пастуха. У каждого тода есть бамбуковая трость — «волшебная палочка», которую не выпускают из правой руки. Местные верят, что тода повелевают слонами и тиграми и даже способны в них перевоплощаться.

Сами же тода живут в полном слиянии с природой. У них нет оружия, они не держат сторожевых собак и никого не боятся. Может быть, соседи правы, и за этим спокойствием кроется нечто большее, чем просто безмятежность горного племени. В конце концов, разумный гонится не за тем, что приятно, а за тем, что избавляет от страданий, — а тода, похоже, этот секрет давно постигли.