В августе 2006 года Прага на несколько дней стала центром астрономической вселенной. Ровно 400 лет назад здесь, при дворе Рудольфа II, трудились Тихо де Браге и Иоганн Кеплер — люди, перевернувшие наши представления о небе. И вот теперь, в том же городе, собрались их наследники со всего мира на XXVI Генеральную Ассамблею Международного астрономического союза. Они привезли с собой новейшие данные о далёких галактиках и экзопланетах, но главная драма развернулась не в глубинах космоса, а прямо у нас под боком — в Солнечной системе. На повестке дня стоял вопрос, который расколол научное сообщество: что делать с Плутоном?

Планета, найденная не там

История Плутона с самого начала была полна странностей. В середине XIX века астрономы, вооружённые ньютоновской механикой, вычислили положение Нептуна с такой точностью, что его открытие в 1846 году стало триумфом теории. Казалось, все загадки движения планет решены. Но вскоре в орбитах Урана и Нептуна снова заметили крошечные отклонения — и снова заподозрили невидимую планету. Так началась охота за «Планетой X».

Молодой американский астроном Клайд Томбо в 1930 году действительно обнаружил новый объект, но не там, где предсказывали расчёты. И главное — его масса оказалась смехотворно мала, чтобы хоть как-то влиять на движение гигантов. Сегодня понятно: никакой «Планеты X» за теми отклонениями не стояло, это были погрешности измерений. Но Томбо, сам того не зная, открыл нечто иное — первый объект из целого роя ледяных тел за орбитой Нептуна, который позже назовут поясом Койпера.

Двойная жизнь на окраине

Почти полвека Плутон оставался одинокой странностью на задворках системы. Потом начали всплывать детали: разреженная атмосфера, метановый лёд на поверхности, а в 1978 году — сенсация. Оказалось, что у Плутона есть крупный спутник Харон. Настолько крупный, что систему правильнее называть двойной планетой: их размеры (около 2300 и 1200 километров) сопоставимы, а центр масс лежит за пределами Плутона. Для сравнения: наша Луна вдвое больше Харона, а Церера — крупнейший астероид — имеет в поперечнике лишь 950 километров. Снегопады на Хароне: откуда лёд у спутника Плутона

Но настоящий удар по статусу Плутона нанесли не его собственные параметры, а новые открытия за орбитой Нептуна. В 1990-е годы астрономы начали один за другим находить транснептуновые объекты (ТНО) — ледяные глыбы, многие из которых походили на Плутон и размером, и составом. Вопрос встал ребром: если Плутон — планета, то почему тогда не планеты его соседи? А если они не планеты, то на каком основании числится он?

Кризис классификации

В 2000 году на ассамблее в Манчестере Брайан Марсден, заведовавший Центром малых планет, впервые предложил лишить Плутон планетного статуса. Профессор Том Герелс из Аризонского университета и многие другие воспротивились: Плутон был планетой 75 лет, и менять это казалось кощунством. Протест Герелса возымел действие — тогда Плутон устоял.

Но через шесть лет ситуация стала невыносимой. К 2006 году число открытых экзопланет перевалило за две сотни, и астрономы столкнулись с новой границей — между планетой и звездой. Тут физика дала чёткий ответ: если масса превышает 13 масс Юпитера (или 1,3% солнечной), запускается термоядерная реакция, и перед нами уже не планета, а коричневый карлик. С малыми телами всё оказалось сложнее. В Солнечной системе к тому моменту насчитали больше сотни ТНО, а в 2003 году Майкл Браун открыл объект 2003 UB313 — он был заметно крупнее Плутона. Предварительно его окрестили Зеной, но имя ещё ждало своего часа.

Администрация МАС решила: медлить нельзя. Была создана комиссия по определению планеты во главе с профессором Оуэном Джинджеричем — известным историком астрономии. Задача ставилась с учётом не только науки, но и культурного контекста. В лучших бюрократических традициях комиссия породила подкомиссию, а в обсуждение втянулись люди, далёкие от планетных исследований. МАС — организация сугубо общественная, правительствам не подотчётная, но страсти кипели нешуточные: члены союза высказывались порой от имени целых национальных групп.

Плутоны, карлики и богиня раздора

Первоначальный проект резолюции выглядел радикально. Планетами предлагалось считать любые тела, достаточно массивные, чтобы принять шарообразную форму, — а значит, в список классических планет вошли бы и Церера, и Харон, и 2003 UB313. Плутон при этом становился прототипом новой категории — «плутонов», куда планировали зачислить большинство ТНО. Но тут же возник нюанс: многие транснептуновые объекты находятся в орбитальном резонансе 3:2 с Нептуном, совершая один оборот за 248 земных лет — ровно столько же, сколько Плутон. Их решили «плутонами» не называть, так что чистых плутонов осталось бы немного.

В русском языке добавилась своя заковыка. В западной традиции Плутон произносится как «Плуто», и термин «plutons» звучит естественно. У нас же «плутоны» грозили путаницей с именем собственным.

Окончательное голосование на ассамблее расставило точки иначе. Из списка классических планет Плутон исключили — их осталось восемь. Категорию «малые планеты» упразднили вовсе. Взамен ввели понятие «карликовые планеты» — для тел меньше Меркурия, но достаточно круглых. Пока в этот клуб вошли лишь трое: Церера, Плутон с Хароном и 2003 UB313. Для последнего, кстати, выбрали имя с горькой иронией — Эрида, в честь греческой богини раздора и вражды. Дюжина других кандидатов попала в «лист ожидания» — их судьбу МАС обещал решить позже. Плутон исчез, плутоиды появились: спор не утих

Три условия для планеты

В сухом остатке резолюция сформулировала три критерия. Планета — это тело, которое: обращается вокруг Солнца; обладает достаточной массой, чтобы гравитация придала ему шарообразную форму (порог — примерно 1/1000 земной массы); и расчистило окрестности своей орбиты от других объектов. Если первые два условия выполняются, а третье нет — перед нами карликовая планета. Всё остальное попадает в разряд «малых тел Солнечной системы».

Именно третий пункт стал для Плутона роковым. Его орбита пересекается с орбитой Нептуна и усеяна множеством ледяных собратьев — чистой её не назовёшь. Формально он круглый и вращается вокруг Солнца, но «дворник» из него никакой.

Что это меняет

Для самих небесных тел — ровным счётом ничего. Плутон как летал по своей траектории, так и летает. Астрономы, занятые конкретными исследованиями, продолжат работать, не оглядываясь на бюрократические ярлыки. Но для образования и популяризации науки голосование в Праге стало тектоническим сдвигом. Учебники пришлось переписывать, мнемонические стихи про девять планет — отправлять на пенсию, а учителям — объяснять школьникам, почему их любимый Плутон больше не в общем строю.

Впрочем, вряд ли это последнее слово. Техника наблюдений развивается стремительно, и новые сюрпризы, подобные открытию пояса Койпера, неизбежны. Граница между планетой и карликом проведена по живому, и будущие ассамблеи МАС наверняка ещё вернутся к этому вопросу. Пока же Солнечная система официально состоит из восьми планет, а Плутон возглавляет растущее семейство карликов — не последний, но уже не равный.