Анри де Монтерлан как-то заметил: «Если он решил примириться с умирающим врагом, то лишь для...» — и эта недосказанность странным образом рифмуется с историей пирамид Четвёртой династии. Они стоят особняком среди всех, что были построены за долгую эпоху пирамид. Словно сама легендарная птица Феникс спустилась, чтобы отметить начало короткого «золотого века» — и тогда же развернулась программа строительства, по масштабам и дерзости способная поспорить с любым современным мегапроектом. А потом всё оборвалось так же внезапно, как и началось.

Пирамида Микерина — последняя из этой троицы в Гизе — заметно уступает размерами соседкам: её высота чуть больше 65 метров. Но дело не только в габаритах. Кажется, к моменту её возведения тот самый порыв уже угасал, и строители словно спешили завершить начатое, не вкладывая прежней мощи. Впрочем, даже в этом угасании чувствуется отголосок чего-то исключительного — как если бы эхо «золотого века» ещё звучало, но уже теряло силу. Почему программа была свёрнута? Ответа нет, и пирамиды Четвёртой династии до сих пор хранят эту тайну — отдельные, непохожие, замершие на грани между замыслом и молчанием. Кстати, о том, как вообще могли возводиться такие сооружения, мы уже писали — внутри пирамиды Хуфу нашли скрытую рампу для блоков. Но даже эта находка не объясняет, куда исчез тот невероятный импульс, что породил Четвёртую династию.

Сын солнца и крах его пирамиды

Анри де Монтерлан однажды заметил: «Если он решил примириться с умирающим врагом, то лишь для...» — и эта фраза, полная скрытого напряжения, невольно рифмуется с историей пирамид Четвертой династии. Они стоят особняком среди всех, созданных за долгую эпоху строительства гробниц. Легендарная попытка возвести нечто небывалое обернулась для одного из фараонов руинами, которые и сегодня вызывают споры.

Большинство учёных считают: переход Снофру, первого фараона Четвертой династии, от ступенчатых пирамид к «истинным» диктовали религиозные мотивы. Но мало кто представляет, как круто пришлось менять строительные технологии. Пирамида Джосера потребовала около 850 000 тонн камня. А на два гигантских сооружения в Дашуре ушло примерно девять миллионов тонн. Разница колоссальная.

Вообще, львиная доля монументальных построек той эпохи возникла за очень короткий срок — именно при Четвертой династии. Семь самых грандиозных сооружений составляют по объёму не менее 75 процентов из почти тридцати миллионов тонн материалов, использованных за всё время строительства пирамид. Пять из этих семи — три в Гизе и две в Дашуре — дошли до нас примерно в том же состоянии, что и при их создании. А более молодые пирамиды выглядят как руины.

Известны ещё две, не сохранившиеся постройки. Пирамида сына Хуфу, фараона Джедефры (Раджедефа), в шести километрах к северо-западу от Гизе, у деревни Абу-Руваш. И пирамида последнего фараона Четвертой династии — Небки, возможно, брата или сына Хуфу (сведений о нём крайне мало) — в Завиет эль-Ариане, примерно в пяти километрах на юго-восток от Гизе. От первой осталась груда камней, вторая не была завершена, и её разобрали в более позднее время.

Имя Джедефра переводится с древнеегипетского как «Продолжителен он, [как] Ра». Некоторые египтологи читают его как Раджедеф, вынося имя солнечного бога на первое место — «Ра, продолжителен он». Это не противоречит иероглифической письменности, где имя бога и фараона выносилось вперёд, даже если читалось в конце. Например, слово «жрец» — буквально «раб бога» — всегда выписывалось как «бога раб».

Порядок престолонаследия и семейные устои фараонов Древнего Египта во многом неясны, и Джедефра — яркий пример. По-видимому, он был сыном Хеопса (Хуфу) и его второстепенной жены-ливийки. Якобы Джедефра приказал убить сводного брата Каваба, чья чисто египетская кровь давала больше прав на престол. О том, что Джедефра правил после Хеопса, свидетельствуют царские списки — Абидосский и Саккарский. Его имя в картуше вместе с рабочими пометками строителей найдено на известняковой перекладине, закрывавшей док с солнечной ладьей Хеопса. Значит, он контролировал погребение отца и, следовательно, правил после него.

Женат Джедефра был, похоже, дважды, но ничто не указывает на то, что Хентетенка и Хетепхерес II (вдова Каваба) были супругами одновременно. Не исключено, что линия Джедефры продолжилась — Р. Штадельманн предполагает, что его старший сын Бака (он же Небка) всего год был на троне после смерти царя Хафра. Возможно, этому почти эфемерному царю принадлежит недостроенная пирамида в Завиет эль-Ариане, очень похожая на сооружение в Абу-Роаше по конструкции погребальной камеры, но значительно больше — с площадью основания 200 на 200 метров. Также дочь Джедефры от второго брака, Неферхетепес, возможно, была матерью царя V династии Усеркафа. Однако сыновья Джедефры (их было двое, Небка под вопросом) на трон так и не взошли. Джедефра правил всего восемь лет, и после его смерти власть перешла к младшему брату — Хефрену (Хафра).

Ещё в 1842 году, по сведениям немецкого египтолога Лепсиуса, высота развалин пирамиды Джедефры достигала 17 метров. Но в восьмидесятых годах прошлого века руины превратились в каменоломню — ежедневно триста верблюдов вывозили оттуда стройматериал для новых зданий в Каире. Сейчас от пирамиды осталась лишь длинная стена (106,5 метров) в пятнадцать слоёв блоков из местного известняка. Максимальная высота — 11 метров. Кое-где на восточной стороне сохранились следы облицовки нижних частей наружных стен, выполненной, похоже, из красного асуанского гранита. Стены ведущих вниз коридоров и погребальной камеры были выложены большими блоками известняка и гранита толщиной около двух метров. Возникает ощущение, что известняковые блоки «ядра» пирамиды положены под небольшим наклоном и как бы сползают к её центру. Над погребальной камерой, по всей вероятности, находилась разгрузочная конструкция — как в пирамиде Хеопса. Вдоль восточной стены в скале вырублен глубокий «док» длиной 35 метров и шириной 3,5 метра для царской ладьи.

Некоторые египтологи полагают, что Джедефра собирался построить в Абу-Роаше не пирамиду, а высокую мастабу — нечто вроде гробницы царицы Хенткаус в Гизе или Шепсескафа в Саккаре, то есть подобие половины пирамиды. Дело в том, что многие блоки вытесаны с углом наклона в 65 градусов — значит, стороны сооружения круто устремлялись бы вверх, как в нижней части так называемой пирамиды со сломанными гранями царя Снофру в Дахшуре. Возможно, мы неверно называем этот памятник «недостроенной пирамидой» — он и не предполагал завершения. Другие учёные хотят увидеть в Абу-Роаше основание ступенчатой пирамиды, как у первого царя эпохи Древнего царства Джосера.

Замечу, что для своего последнего пристанища Джедефра избрал не просто пустое плато. Абу-Роаш — место с традициями: здесь найдены погребения эпохи I династии, времени становления великого государства в долине Нила, и памятники с именами двух крупнейших царей — Аха и Ден. Возможно, ему была важна близость к Гелиополю. Ведь он «сын Ра», поэтому и удалился из Гизы от своего земного отца, Хуфу.

Дашурская южная, «ломаная», пирамида (на ней, кстати, сохранилось большинство облицовочных плит) действительно имеет ломаную форму: у основания наклон составляет 54 градуса, но на половине высоты меняется до 43,5 градусов. Северная «красная» пирамида в Дашуре имеет наклон 43,5 градусов. Туристов пускают только в «красную» пирамиду. Ко входу, расположенному на высоте десятиэтажного дома, проложена лестница. Чтобы попасть внутрь, надо сначала подняться, а потом, как в Большой пирамиде, по деревянному трапу, согнувшись в три погибели, спуститься в глубину. Потолки двух залов «красной» пирамиды оказались уменьшенной копией ступенчатого свода, а сама она, при всей своей мощи, хранит загадки, которые лишь подчёркивают, насколько особым был этот короткий, но невероятно продуктивный период Четвертой династии. Кстати, мы уже писали о внутреннем устройстве пирамиды Хуфу — возможно, разгрузочные конструкции над камерами были общим инженерным приёмом той эпохи.

Французский писатель Анри де Монтерлан однажды заметил: «Если он решил примириться с умирающим врагом, то лишь для того, чтобы лишить его последней надежды на примирение с Богом». Эта мрачная максима — о безжалостности и расчёте даже перед лицом вечности — странным образом рифмуется с другой загадкой, оставленной нам древностью. Пирамиды Четвёртой династии стоят особняком от всех прочих, возведённых за долгую эпоху пирамид. Кажется, будто легендарная точность и циклопический размах этих сооружений — не просто архитектурный рывок, а нечто вроде того самого жеста: лишить соперников надежды повторить, превзойти, понять.

Пирамиды, которые не вписываются в ряд

Всего в Египте насчитывают больше сотни пирамид, но три из них — Хуфу (Хеопса), Хафры (Хефрена) и Менкауры (Микерина) на плато Гиза — перекрывают остальные по всем параметрам. Они выше, массивнее, сложнее. Их внутренняя структура, ориентация по сторонам света и качество обработки камня до сих пор вызывают споры. Если более поздние пирамиды Пятой и Шестой династий часто строились наспех, с внутренними пустотами, заполненными щебнем, и облицовкой, которая осыпалась за несколько столетий, то творения Четвёртой династии словно рассчитаны на тысячелетия.

Исследователи не раз отмечали: между пирамидами Третьей династии — например, ступенчатой пирамидой Джосера — и внезапным скачком к геометрически совершенным колоссам Гизы нет плавной эволюции. Это не постепенное накопление опыта, а революция. Словно кто-то пришёл и показал, как надо — а потом знание ушло.

Ключ внутри камня

Особняком стоят не только размеры. Технология подгонки блоков в пирамиде Хуфу такова, что между некоторыми плитами не просунуть лезвие ножа. Вес отдельных гранитных балок над Камерой Царя достигает 70 тонн — и они подняты на высоту современного пятнадцатиэтажного дома. Как именно это делалось при медных инструментах и отсутствии колеса в Египте Древнего царства, мы до сих пор не знаем наверняка.

Любопытно, что внутри пирамиды Хуфу нашли скрытую рампу для блоков — по крайней мере, так утверждает недавняя гипотеза, подкреплённая компьютерным моделированием. Речь о спиральной рампе, спрятанной в теле самой пирамиды: она могла позволить укладывать по блоку каждые 4–6 минут без громоздких внешних насыпей. Эта идея объясняет и загадочные пустоты, обнаруженные внутри с помощью мюонной томографии. Но даже если рампа существовала, остаётся вопрос: почему никто после Четвёртой династии не строил так же?

Четвёртая династия как аномалия

Историки сходятся на том, что Четвёртая династия — время максимальной централизации власти и ресурсов. Фараоны Хуфу, Хафра и Менкаура обладали почти неограниченным контролем над рабочей силой, продовольствием и камнем. Но одного администрирования мало. Чтобы рассчитать углы, выдержать пропорции и добиться астрономической ориентации с погрешностью в доли градуса, нужны были знания, которые не сводятся к умению мобилизовать крестьян в сезон разлива Нила.

Позднейшие пирамиды часто копировали форму, но не суть. Они меньше, их внутренние камеры проще, а облицовка — если и была — давно исчезла. Возникает ощущение, что после Четвёртой династии произошёл не то чтобы упадок, а скорее утрата ключевого ноу-хау. Будто строители следующего поколения пытались воспроизвести внешний вид, не понимая внутренней логики конструкции.

Скрытое послание или просто амбиция?

Некоторые исследователи видят в пирамидах Четвёртой династии нечто большее, чем гробницы. Астрономические корреляции — шахты, направленные на Орион и Сириус, — наводят на мысль о звёздном культе. Математические соотношения, заложенные в пропорции, подозрительно близки к числу π и золотому сечению — хотя египтяне, скорее всего, не формулировали эти понятия в явном виде, а получали их эмпирически, через геометрические построения.

И всё же загадка остаётся: почему именно Четвёртая династия? Что заставило фараонов вложить столько сил в проекты, которые не были превзойдены ни их потомками, ни многими последующими цивилизациями? Монтерлан, конечно, говорил о другом — о человеческой жестокости и гордыне. Но его слова о враге, которого лишают последней надежды, невольно проецируются на эти каменные исполины. Возможно, Хуфу строил свою пирамиду не только как лестницу в небо, но и как молчаливый аргумент в споре с теми, кто придёт после: «Вам этого не повторить».

Что мы упускаем?

Современная наука предлагает десятки моделей строительства: от внешних пандусов до внутренних рамп и даже гидравлических подъёмников. Но ни одна не воспроизводит весь процесс в масштабе, достаточном для полной уверенности. Возможно, разгадка кроется не в одной технологии, а в их комбинации, утерянной вместе с устной традицией мастеров.

А может, мы просто смотрим не туда. Пирамиды Гизы — не изолированный феномен. Они часть древнего ландшафта, в котором каждый элемент имел смысл: храмы долины, дороги процессий, малые пирамиды-спутницы, даже расположение на плато относительно Нила. Восстановить эту систему целиком мы пока не можем — слишком многое стёрло время.

Пирамиды Четвёртой династии стоят как вызов — не только инженерный, но и философский. Они напоминают, что прогресс не всегда линеен, и цивилизации способны терять знания так же быстро, как приобретать. И пока мы не поймём, что именно знали строители Хуфу, эти каменные горы будут хранить молчание — возможно, то самое, которым Монтерлан наделял своих безжалостных героев.