Летом 2006 года астрономический мир замер в ожидании: на конференции Международного астрономического союза в начале августа должны были решить судьбу Плутона. И не только его — под вопросом оказалось само понятие «планета». Споры тлели давно, но по-настоящему разгорелись после открытия объекта, который временно обозначили как UB313. Его нашли в январе 2005-го, и первые же измерения показали: этот далёкий странник крупнее Плутона. Так перед учёными встала дилемма — либо пополнить семейство планет новым членом, либо пересмотреть статус девятой планеты, которая и без того выглядела белой вороной.

Плутон всегда был проблемным ребёнком Солнечной системы. Он меньше Луны, покрыт в основном льдом и не вписывается ни в одну из привычных категорий — ни в планеты земной группы, ни в газовые гиганты. Его орбита вытянута и наклонена, а состав больше напоминает кометное ядро. Но десятилетиями он числился планетой просто по традиции — потому что так сложилось после его открытия в 1930 году. Теперь же традиция столкнулась с новыми фактами.

Что делает планету планетой?

Главная интрига конференции IAU заключалась не в голосовании за или против Плутона, а в попытке дать чёткое определение термину «планета». Профессор Марк Буи из обсерватории Лоуэлла в Аризоне, как и многие его коллеги, склонялся к критерию, который звучит почти афористично: планета должна быть круглой. Если гравитация тела достаточно велика, чтобы преодолеть сопротивление вещества и придать ему сферическую форму, — это уже серьёзная заявка. Но есть и верхний предел: объект не должен быть настолько массивным, чтобы в его недрах запустилась термоядерная реакция. Иначе это уже звезда.

Такой подход, при всей его кажущейся простоте, таил в себе тектонический сдвиг. Ведь если принять его, то планет в Солнечной системе станет не девять, а сразу двадцать. В список кандидатов попадали не только UB313, но и другие крупные объекты пояса Койпера, а также, например, Церера из пояса астероидов — она тоже круглая. Астрономические учебники и плакаты на стенах классов грозили устареть в одночасье.

UB313 — камень преткновения

Объект UB313, временно названный десятой планетой, стал тем триггером, который заставил IAU действовать. Его размеры, превышающие плутонианские, не оставляли пространства для манёвра. Нельзя было просто проигнорировать находку или объявить её «ещё одним астероидом». Если Плутон — планета, то UB313 имеет на это звание не меньше прав. А если UB313 не планета, то почему тогда Плутон должен ею оставаться?

К началу августа 2006 года астрономы подготовили проект определения, который должен был разрешить этот спор. Два простых условия — отсутствие термоядерных реакций и наличие гидростатического равновесия, то есть сферической формы, — казались элегантным выходом. Они отсекали звёзды и бесформенные булыжники, оставляя в «клубе планет» всё, что достаточно массивно, чтобы стать шаром. Но именно эта элегантность и пугала: планетная семья разрасталась до двух десятков, и многие находили это чрезмерным.

Сам Плутон, по иронии судьбы, подходил под оба критерия. Он круглый, и термоядерного синтеза в нём нет. Но его странности — размер, состав, орбита — делали его уязвимым для критиков. В кулуарах конференции наверняка звучали голоса: если мы оставим Плутон планетой просто потому, что привыкли, наука превратится в музей устаревших догм. А если лишим статуса — как объяснить это публике, которая выросла с девятью планетами?

Ожидание и реальность

Решение IAU, принятое в том августе, известно: Плутон исключили из планет: как Эрида посеяла раздор, а UB313 позже получил имя Эрида. Критериев стало три — к двум прежним добавили способность расчищать окрестности своей орбиты. Плутон и Эрида этому условию не удовлетворяли. Так Солнечная система сократилась до восьми планет, а термин «карликовая планета» вошёл в обиход.

Но в июне 2006-го, когда публиковалась заметка на ufolog.ru, будущее ещё не было определено. Висела пауза, наполненная спорами и прогнозами. И в этой паузе особенно уместно звучит цитата Александра Дюма-отца, вынесенная в заголовок: «Ждать невозможно лишь тогда, когда ничего не делаешь». Астрономы не ждали сложа руки — они готовили переворот в планетологии, который должен был вот-вот свершиться.