Луций Апулей как-то заметил: «Стыд и честь — как платье: чем больше потрепаны, тем...» — и, похоже, эта мысль применима не только к людям, но и к целым культурам. Среди огромного числа малых народов и самобытных племён до сих пор сохранилась масса ритуалов, которые покажутся обывателю цивилизованных стран странными, а то и дикими. Но за каждым таким обрядом — своя логика, своя картина мира, и порой она оказывается куда сложнее, чем кажется на первый взгляд.

Медвежьи боги айнов

Малочисленный и полузабытый народ айны живёт в основном на японском острове Хоккайдо. Сегодня их не больше двадцати тысяч. Когда-то айны населяли и российский Дальний Восток, но со временем растворились среди других народов СССР. Формально они считаются буддистами, однако специалисты относят их веру к анимизму: главный культ здесь — поклонение природе.

Долгие годы в суровом климате выковали у айнов традицию, которая со стороны выглядит пугающе, — ритуальное убийство медведей. Сам обряд называется иоманте, и задача это, прямо скажем, не из лёгких. Сначала находят берлогу, где зимует медведица. Её убивают, а если при ней есть медвежата, их забирают в деревню и два года растят в неволе. А потом, в знак религиозной преданности, убивают и их.

Это жертвоприношение превращается в праздник. Соплеменники пьют медвежью кровь, запекают мясо на костре, а череп водружают на тотемный столб, покрытый шкурой. Такой столб становится предметом поклонения на долгие годы. Айны верят, что медведи — настоящие боги, которые лишь на время спускаются на землю к людям. Убивая зверя, они отправляют его душу обратно на небеса, и та, в благодарность, благословляет весь человеческий род.

Сегодня иоманте — большая редкость. В Японии охота на медведей строжайше запрещена. И всё же ежегодно власти узнают о новых случаях тайных ритуалов.

Пир для мёртвых и плевок в знак почтения

На юге индонезийского острова Сулавеси живёт народ тораяны. Для них похороны близкого — главное событие жизни, и готовятся к нему, по сути, с рождения, ведь церемония требует колоссальных затрат. Погребение здесь — не скорбный обряд, а фестиваль, и чем больше гостей, тем успешнее проводы.

До дня похорон покойника заворачивают в саван и держат под домом, где продолжает жить семья. Тораяны верят, что душа остаётся рядом и наблюдает за происходящим. В день погребения устраивают пир, для которого забивают буйволов — и чем важнее был умерший, тем больше животных идёт под нож. Само захоронение выглядит непривычно: гроб помещают в пещеру в скале, а у входа ставят постамент с изображением покойного. Такие кладбища смотрятся жутковато, но для тораянов это норма. Подобные погребальные традиции, где тело не предают земле, а оставляют на поверхности, встречаются и у других народов — например, свободные люди Сахары тоже не спешат расставаться со своими усопшими.

Совсем иначе встречают живых масаи — кочевой народ из Кении и Танзании. Их погребальные традиции не блещут оригинальностью, зато приветствия поражают: масаи плюют друг в друга. Так же обходятся и с новорождёнными. Отец, получив свёрток с младенцем, в знак восторга плюёт на ребёнка и приговаривает: «Плохой ребёнок!» Считается, что если назвать дитя красивым или хорошим, его ждёт трудная жизнь. А перед тем как пожать руку старейшине, молодой воин смачно плюёт на ладони — это жест глубочайшего уважения.

Трапезы с покойниками и прах в похлёбке

Впрочем, и европейцам не стоит задирать нос. Недавние раскопки в районе Ватикана вскрыли традицию, которой долгое время были привержены древние римляне. В захоронениях патрициев археологи нашли специальные трубы, ведущие с поверхности в усыпальницу. Оказалось, римляне частенько навещали могилы родных и устраивали там пикники, а по этим трубам «посылали» усопшим гостинцы — мёд, вино, деликатесы. Родственники верили, что так услащают загробную жизнь любимых. Похожие могилы с пищевым трубопроводом обнаружены и в Британии, причём рядом раскапывали продуктовые лавки — значит, традиция имела долгую историю.

Ещё дальше идут яномамо — племя из Венесуэлы и Бразилии, которое умудрилось избежать контактов с цивилизацией и сохранить свои ритуалы в нетронутом виде. Живут они в деревнях по 100–120 человек, промышляют рыбалкой, охотой и собирательством. Религия яномамо строго запрещает сохранять или хоронить части тела умершего. Это напоминает историю мальчика, которого похоронили, но он выжил и стал по ночам раскапывать могилы, где тоже столкнулись с ужасом перед нарушением погребального табу. Поэтому покойников сжигают на костре, а несгоревшие кости перемалывают в пыль, смешивают с золой и делят между членами семьи. Затем этот прах съедают с похлёбкой — так на земле не остаётся и следа от тела. Яномамо верят, что человек умирает от множества проклятий, которые насылают враги из других племён, и к старости их накапливается столько, что он уже не может выносить.

Каннибалы у Ганга

Самой же шокирующей практикой, пожалуй, отличаются агоры — индуистская секта, почитающая богиню Шиву как создательницу мира. Агоры участвуют в перманентных сексуальных оргиях, им позволены алкоголь, наркотики и прочие излишества. Но главное — каннибализм. Они селятся у крематориев, которые снабжают их всем: одеждой с покойников, теплом от погребальных костров и едой — плотью умерших. Нередко агоры вылавливают трупы из священной реки Ганг и готовят человечину на костре. Руки и ноги при этом едят сырыми. После трапезы каннибалы отдыхают среди костей и медитируют до утра.

Эти обряды — лишь малая часть того, что сохранилось вдали от магистралей глобализации. Взять хотя бы зубы пантеры и клюв орла: как древние уродовали себя — ещё один пример того, как ритуал меняет тело до неузнаваемости. И каждый из них, от медвежьего праздника айнов до жутковатых пиров агори, заставляет задуматься: где на самом деле проходит граница между дикостью и иным взглядом на мир? Возможно, Луций Апулей был прав, и наши представления о стыде и чести — всего лишь платье, которое время и привычка изрядно потрепали.