Андре Моруа однажды заметил: «Почитание почти всегда кончается оскорблением того, кого...» — и эта мысль странно перекликается с отношением людей к мостам. Издревле мосты — деревянные, каменные, кирпичные, металлические — несли не только утилитарную функцию переправы, но и сакральную: служили переходом для душ умерших в иные миры. Молва упорно твердит, что пешеходные, грузовые, железнодорожные мосты соединяют обители живых с обителями мёртвых. И как бы скептически мы ни относились к этому поверью, существует солидный массив фактов, указывающих на то, что любой мост, даже понтонный, при определённом стечении обстоятельств способен «чудить» — по меткому выражению, бытующему ещё среди языческих племён. Подобные аномалии напоминают случаи, когда голоса с острова Русский приказывают убивать, а местные винят потревоженных духов. Как это проявляется в обычной жизни, видно из приведённых ниже коротких новелл.

Старец Попова погоста

Попов погост на юго-западе Калужской области ещё в позапрошлом веке снискал дурную славу. В его пределах жители окрестных деревень хоронили самоубийц, место которым, по православным канонам, — только за оградами кладбищ. Отсюда, похоже, не случайны слова, услышанные в этих краях врачом, писателем и краеведом Владимиром Далем от старой колдуньи Матрёны Лукиной. Та утверждала, что люди, покончившие с собой, «не возносятся на небеса, вечно чудят. Наводят страхи на пришлых и прохожих» — то ли в кладбищенских часовнях, то ли на ближайших мостах.

На мосту через реку Песочня, буквально «прилепленном» к Попову погосту, живые исстари вынуждены делить компанию с умершими — по ночам, а иногда и днём. Сценарий этих встреч монотонен. Если в XIX веке у проезжающих по мосту рассыпались в прах оси, рессоры, колёса повозок и карет, то в наши дни у автомобилей клинит двигатели, лопаются шины, выходит из строя электрооборудование. И тогда, и теперь возницы и водители сталкивались с одной дилеммой: как проехать по мосту, который на глазах из незыблемо прочного обращается в зыбкий призрачный? Никто, разумеется, не решался двигаться дальше.

Даль так описывает феномен: «Она — Матрёна Лукина — сказывала, что обычно в очень пасмурную, без дождей, полночь гостей, то есть проезжих, встречает призрак старика Игната, известного тем, что, будучи звонарём, в состоянии сильного подпития, спрыгнул с колокольни. Старца, сыном которого был батюшка того же храма, погребли у паперти. С тех пор в церкви, на погосте, на мосту размножились, расползаясь вкривь и вкось, беспорядки». Какие же? Призрак покойного, которого узнавали все, просил подвезти до церкви, чтобы вымолить прощение у Бога. Содрогаясь от ужаса, православные соглашались. По пути призрачный Игнат с повозки исчезал, словно его и не было.

Матрёна Лукина рассказывала об убыточных последствиях таких встреч: у тех, кто рискнул подвезти, на подворьях начинался падёж скота и птицы, дотла сгорали и сами подворья. В наши дни убытки, так сказать, осовременены. Автомобили и трактора, облюбованные призраками не только звонаря, но и других самоубийц, теряли лишь внешнее красочное покрытие и горючее из баков, даже если перед поездкой баки были полны. Что до водителей, согласившихся подвезти до церкви или кладбища, их скручивали и долго мотали недуги, всегда в форме острых психических расстройств.

Жители прилежащих деревень Коренево и Улемль относятся к феномену Попова погоста и Попова моста с философским спокойствием: если это есть, значит, так быть должно! Однако они не согласны, что порчу на кладбище навели самоубийцы. Говорят, что все «безобразия» — дело рук Матрёны Лукиной и сельчан, которым из поколения в поколение передаётся её колдовское искусство. Такое колдовство перекликается с историей чердака, где рабов превращали в крабов и гусениц, где тоже замешана тёмная магия.

Всплывающий мост Биры

В мае 1934 года, когда в Хабаровском крае образовали Еврейскую автономную область с центром в Биробиджане на реке Бире, началось строительство нового железнодорожного моста, охраняемого войсками НКВД. Парни в том полку служили физически и психически крепкие, в основном сибиряки. Потому начальство не отмахнулось от рапортов, будто конструкции моста в ночное время теряют «вещественность»: то погружаются в воду, то всплывают из неё. При этом по мосту можно было свободно передвигаться — на самом деле он никуда не девался. Докладывали служивые и о каком-то старике в одежде, похожей на шаманскую. Старик всегда молчал, но «делал что-то такое, что звало в омуты, которых у берега было много».

Генерал-майор Иван Матвеев, в будущем отличившийся под Сталинградом и ставший Героем Советского Союза, с солдатской прямотой в 1946 году рассказал об увиденном на мосту не кому-нибудь, а самому маршалу Победы Георгию Жукову. Тот, имея крестьянские корни, «ничему такому не удивлялся, а с живым интересом слушал». Как вспоминал Георгий Константинович, особенно он не удивился, потому что в его деревенской бытности случалось «и не такое кладбищенское».

Случилось же, по словам Матвеева, вот что. Желая развеять вредные суеверия, он отправился на мост один, без сопровождающих. Без купюр его короткий монолог свёлся к тому, что, преспокойно дойдя до середины освещаемого прожекторами моста, он вдруг увидел, что фрагмент секции отсутствует, а внизу, глубоко под ногами, струится освещаемая электричеством вода. Не утративший хладнокровия Матвеев обнаружил, что на мосту он не один. Рядом с ним бок о бок стоял укутанный в полосатую тигриную шкуру старец, порывающийся о чём-то предупредить. Генерал хорошо запомнил лицо незнакомца, покрытое крупными оспинами, испещрённое морщинами. Нет, старик отнюдь не звал в воду. Но у Матвеева не осталось сомнений в цели его появления: старик «приказал» не пробивать дорог, не строить бараков на левобережной площадке, уже названной Комсомольской.

Благополучно вернувшись назад по всплывшему и сомкнувшемуся мосту, рано поутру генерал отрядил бойцов, чтобы «осторожно поработали заступами» на указанной призраком площадке. Матвеев был уверен, что там, как он сказал маршалу Жукову, «гроб на гробу, и ещё рядом гробы», то есть очень старый погост. Площадку облагородили деревцами, обнесли штакетником, устроив парк. Но старик-шаман исчез, и мост «успокоился» лишь после того, как Матвеев распорядился тайно доставить священника провести молебен. Писатель Константин Симонов, благодаря которому стала известна эта мистическая история, говорил, что Жуков одобрил действия Матвеева с привлечением священника, мотивировав тем, «что наши предки иной раз были мудрее нас».

Вода, огонь и медные трубы

Люди, испытавшие опыт всплывающих и тонущих призрачных мостов, сравнивают это гипертрофированное психически-эмоциональное состояние с поочерёдным, очень болезненным прохождением сквозь водные глубины, бушующее пламя огня и некие ослепительно сверкающие трубы. Трубы, через которые человек мгновенно проносится, не касаясь стенок, выводят в привычную обстановку — на мост либо на дорогу.

Современный британский физик, автор книги «Целостность и вовлечённый порядок» Дэвид Бом полагает, что феномен призрачных мостов и их сущностей — не что иное, как последствие наведённого давнего или недавнего колдовства, последствия магии. Колдовство и магию он, в свою очередь, трактует как квантовый парадокс и иллюзорную разобщённость. Иными словами, Бом с помощью сложного инструментария физических и математических понятий переводит в разряд теории гипотезу известного калифорнийского специалиста по мозгу Кари Прибра