Пятнадцать лет испанский судебный нейропсихиатр Хосе Мигель Гаона наблюдал за людьми, которых церковь называла одержимыми. Он изучал их истории, анализировал поведение, сопоставлял с клиническими картинами. И пришёл к выводу, который не укладывается в привычные рамки: психиатрия объясняет большинство случаев, но остаётся небольшая группа — три-пять процентов, — где наука бессильна. Гаона говорит об «объективном зле» как о реальности, с которой приходится считаться.

Его позиция перекликается с опытом отца Хосе Франсиско Сикии, руководителя Центра святого Михаила по духовному освобождению и экзорцизму на Филиппинах. Центр этот — единственный в Азии специализированный тренировочный пункт для экзорцистов. Священников там учат главному: отличать подлинную одержимость от психического заболевания. Не всякая troubled soul одержима, подчёркивает Сикия. Одним нужна молитва, другим — психиатр. Мудрость в том, чтобы понять разницу.

Три-пять процентов за гранью понимания

Гаона не одинок в своих выводах. Его пятнадцатилетние наблюдения, включавшие присутствие на экзорцизмах, привели к формулировке, которая звучит как вызов и для скептиков, и для верующих: большинство случаев действительно объяснимы психиатрией — диссоциативные расстройства, психозы, истерические состояния. Но остаётся небольшой процент, где клинические объяснения не работают. Люди демонстрируют феномены, которые не вписываются в учебники: знание языков, которых никогда не учили, реакции на священные предметы, нехарактерные физические проявления.

Именно поэтому Гаона, будучи судебным экспертом, а не проповедником, осторожно говорит о существовании «объективного зла». Он не утверждает, что все случаи одержимости реальны. Он утверждает, что не все они ложны. Разница принципиальная.

Центр, где учат различать

Филиппинский центр святого Михаила возник как ответ на практическую нужду: экзорцистов не хватает, а случаи, требующие различения, — повсеместны. Отец Сикия, возглавляющий центр, настаивает: экзорцист обязан сначала discern — распознать, с чем имеет дело. Молитва без диагностики может навредить. Психиатрия без духовного измерения — упустить суть.

В этом смысле работа центра — не про магию и не про борьбу с ветряными мельницами. Это методичная подготовка, где священников учат сотрудничать с врачами, а не подменять их. Сикия не раз подчёркивал: если проблема медицинская — лечить должен врач. Если духовная — тогда вступает экзорцист.

Невидимые демоны и видимые институты

Любопытно, что статья, где упоминается центр Сикии, выходит за рамки чисто религиозной темы. Автор филиппинского издания Daily Tribune проводит неожиданную параллель: если демонов, вселяющихся в людей, ещё можно попытаться изгнать, то демоны, обитающие в государственных институтах, куда опаснее. Они не вращают головами и не говорят на древних языках. Они прячутся в бюджетных документах, закупочных бумагах, раздутых контрактах и тёмных углах, где тихо исчезают общественные деньги.

Эти демоны не боятся креста и святой воды. Они боятся другого: независимых институтов, неумолимых доказательств и судебной системы, готовой следовать за истиной, куда бы она ни вела.

Вопросы, которые не должны пугать

Именно поэтому вопросы, поднятые депутатом Антонио Тинио из партии ACT Teachers, заслуживают ответа. Не потому, что их следует принимать как установленный факт, а потому, что ни одна демократия не должна бояться законной проверки. Тинио назвал «самым важным вопросом сейчас» следующий: а что, если самая крупная рыба — сам президент Бонгбонг Маркос?

Он утверждает, что общественность не убеждена prosecution бывшего сенатора Бонга Ревильи, сенаторов Джинггоя Эстрады и Роданте Марколеты, которых он охарактеризовал как не самых ответственных за предполагаемое нецелевое использование миллиардов песо из фондов борьбы с наводнениями. По мнению Тинио, следует расследовать также бывшего спикера палаты Мартина Ромуальдеса, сенатора Фрэнсиса Эскудеро и ряд бывших членов кабинета, включая экс-исполнительного секретаря Лукаса Берсамина и экс-министра бюджета Амену Пангандаман, «с президентом во главе».

Тинио пошёл дальше, заявив, что Ромуальдес и Эскудеро не были обвинены, потому что Маркос «должен защищать своих союзников» и тем самым «защищать себя».

Это обвинения, а не установленные факты. И они существуют не в вакууме. Исключённый из партии конгрессмен Залди Ко отдельно обвинил Маркоса и Ромуальдеса в получении миллиардов песо откатов от «призрачных» проектов по борьбе с наводнениями. Оба отрицают. Бывшие телохранители Ко публично заявили, что могут подтвердить его слова. Выдержат ли эти утверждения юридическую проверку — решать следователям, а не комментаторам. Но они формируют контекст, в котором прозвучал вызов Тинио.

Следовать за доказательствами

Офис омбудсмена настаивает, что не играет в фаворитов. Помощник омбудсмена Мико Клавано заявил, что ведомство будет следовать за доказательствами, куда бы они ни вели, и расследует действия любого публичного должностного лица, включая президента, если доказательства это оправдают. Слова обнадёживающие.

Но теперь наступает более сложная часть. Институты не зарабатывают общественное доверие простыми декларациями о беспристрастности. Они зарабатывают его расследованиями настолько тщательными, настолько ровными и настолько бесстрашными, что их беспристрастность становится безошибочно очевидной.

Справедливость измеряется не только результатом, но и уверенностью общества в том, что одни и те же стандарты применяются к союзникам и оппонентам, к безвестным и влиятельным, к самому низкому клерку и к тому, кто занимает высший пост в стране.

Различение как метод

Отец Сикия говорит, что экзорцисты сначала должны discern — различить, с чем они столкнулись, прежде чем назначать remedy. Перед следователями стоит аналогичная обязанность: отделять слухи от доказательств, политику от закона, обвинение от факта. Но как только доказательства заговорят, им должно быть позволено говорить без страха и без предпочтений.

Филиппины не страдают от нехватки экзорцистов. Они страдают от нехватки общественного доверия к тому, что закон достигает каждого коридора власти с равной решимостью. Это доверие не восстановить ладаном или ритуалом. Его можно восстановить только прозрачностью и подотчётностью.

Наука, вера и граница необъяснимого

Возвращаясь к Гаоне и Сикии: оба, каждый со своей стороны, говорят о важности различения. Нейропсихиатр, потративший пятнадцать лет на изучение феномена, признаёт: есть то, что наука объяснить не может. Священник, возглавляющий учебный центр, настаивает: не всё, что выглядит как одержимость, ею является. Оба отвергают упрощения — и чисто материалистическое, и чисто мистическое.

Мы уже писали похожем случае о том, что наука не может объяснить: от сверкающих объектов над Тибетом до гигантских кораблей у лунного кратера. Луна, полтергейст и похищения: что наука не может объяснить — материал о тысячах свидетельств, которые остаются без ответа. История Гаоны добавляет к этому ряду ещё один слой: иногда необъяснимое находится не в небе, а внутри человека.

И, пожалуй, самый тревожный вывод из всей этой истории: демоны, которых стоит бояться больше всего, не обязательно являются с пеной у рта и голосом на древнем языке. Иногда они выглядят как строка в бюджете, как подпись под контрактом, как молчание тех, кто должен был говорить.