Планета теряет виды с пугающей скоростью, и на этот раз причина — не астероид. Директор Музея естественных наук Барселоны Карлес Лалуэса-Фокс, мировой авторитет в палеогенетике, не скрывает тревоги: мы вошли в шестое массовое вымирание. Первые пять были делом космических сил и геологических катаклизмов — последнее, добившее динозавров, устроил метеорит. По оценкам, под угрозой исчезновения сейчас около 47 000 видов, и млекопитающие исчезают быстрее, чем в эпоху динозавров. Нынешнее же — целиком на совести человечества. Разрушение среды обитания, загрязнение, инвазивные виды, изменение климата — вот его двигатели. По оценкам, под угрозой исчезновения сейчас около 47 000 видов. Цифра настолько чудовищна, что Лалуэса-Фокс называет происходящее безобразием.

Но музей, который он возглавляет, не ограничивается констатацией катастрофы. Здесь развернули сеть биобанков — своего рода генетических ковчегов, где в холоде хранятся образцы тканей, ДНК и даже стволовые клетки животных, стоящих на краю пропасти. Если вид исчезнет в дикой природе, его код останется в этих «островах науки» — для изучения, а возможно, и для возрождения в следующем столетии.

Холодная страховка для будущего

Идея проста и отчаянна одновременно: собрать и заморозить всё, что можно, пока не поздно. В жидком азоте криобанка CrioZoo, с которым сотрудничает музей, покоятся клеточные культуры и стволовые клетки животных. Параллельно идёт сбор образцов амфибий, которым в Каталонии угрожает вымирание. Их ДНК оседает в биобанке, готовая к тому, что генетики будущего сумеют прочесть её заново — возможно, через сто лет.

Работа не ограничивается фауной. Когда строительство дороги задевает редкие местные растения, на помощь зовут музейных специалистов. Растения пересаживают в ботанический сад Барселоны или отправляют их семена в банк зародышевой плазмы. Лалуэса-Фокс формулирует миссию коротко: «Мы пытаемся генетически “понять” живые существа в контексте нынешнего кризиса биоразнообразия. Исчезающие виды необходимо сохранить для будущих поколений».

Шкаф Сальвадора и другие острова науки

Прогулка по выставке «Планета жизни» в Музее естественных наук Барселоны — это путешествие по «островам науки». Один из них — искусно воссозданный кабинет коллекционера, коллекция Сальвадора. В таких шкафах когда-то хранили всё подряд: животных, гербарии, почвы, минералы и немало окаменелостей. В эпоху до эволюционной теории некоторые считали ископаемые «копиями», которые природа создавала, чтобы бог испытывал верующих. «Бог обманывает неверующих, — думали они», — замечает Лалуэса-Фокс, касаясь кубического кристалла пирита золотистого цвета.

Прикосновение здесь вообще не под запретом. Музеи давно перестали прятать экспонаты за стеклом — теперь они «приглашают» трогать. Впрочем, витрины никуда не делись: в них стоят натурализованные звери, но это витрины «под открытым небом». Лев соседствует с другими хищниками, а рядом — отдельная витрина с Урко, гориллой, сыном легендарного Флоке де Неу (Снежка) из зоопарка Барселоны. Урко умер в 25 лет от перитонита. На вопрос, не должен ли он быть белым, Лалуэса-Фокс отвечает: «Нет. Альбинизм вызывает рецессивный ген. Я участвовал в исследовании, которое получило полный геном Снежка. Мы выяснили, что его родители были кровными родственниками».

Лабиринт для эволюции

Здание музея — само по себе артефакт. Его построили для Форума культур, а после того, как форум отгремел, оно пустовало. Архитекторы Херцог и де Мёрон, известные по реконструкции лондонской галереи Тейт Модерн и пекинскому Олимпийскому стадиону, приспособили его под музейную экспозицию. Лалуэса-Фокс не скрывает сложностей: «Это одно из проклятий музеев естественных наук — их размещают в зданиях, которые для этого не проектировались. Здание странное: лабиринтообразное, с перепадами уровней и тёмное. Приходится подсвечивать экспонаты, что превращает посещение в иммерсивный опыт». Зато у музея есть зелёная крыша, доступная для посетителей, — с видами средиземноморской флоры.

Ещё один «остров науки» посвящён классификации живых существ. Вместо привычных со школы рядов — птицы, млекопитающие — экспозиция группирует организмы по эволюционным стратегиям: умение летать или способность избежать поедания. «Без эволюции мир природы понять невозможно», — подчёркивает Лалуэса-Фокс. Всё, что помогало выжить на протяжении миллионов лет, становится ключом к пониманию.

Метеориты, мамонт и кит над головой

В голове директора роятся планы. Ему хочется устроить выставку исторических метеоритов Каталонии. В коллекции музея уже есть образцы четырёх небесных камней, упавших в XVIII–XIX веках. Один из них официально зовётся «Барселонским метеоритом», хотя рухнул он вовсе не в Барселоне, а в Террассе, на Рождество 1704 года, в разгар Войны за испанское наследство. Тогда кое-кто счёл его предвестником великих несчастий — и, надо сказать, Каталония ту войну проиграла.

Другая задумка, уже в работе, — выставка о мамонте, найденном в 1920 году в барселонском районе Педральбес. Задолго до того, как здесь выросли фешенебельные дома, по этим местам бродили мамонты. Палеонтологи музея сейчас изучают находку: определяют пол, возраст, восстанавливают недостающие кости. Открытие запланировано на 2028 год.

А пока посетителей встречает зрелище иного масштаба — скелет кита XIX века, подвешенный над входной лестницей. Каждый входящий проходит под ним. Этот кит — финвал длиной почти двадцать метров и весом в одну тонну (один скелет!) — выбросился на берег в Льянсе в 1862 году. Скелет переехал сюда из Замка трёх драконов в парке Сьютаделья, где раньше располагался Музей зоологии. К счастью, его сохранили, и теперь он парит в воздухе — безмолвный страж музея, который пытается удержать мир от шестого вымирания.