В католической семинарии на Филиппинах священники учатся изгонять демонов. Но главный урок, который они получают, — не как бороться с нечистой силой, а как отличить одержимость от психического расстройства. Репортаж AFP из Манилы показывает: даже в школе экзорцистов признают, что вера в демонов может задерживать обращение к врачам.

Школа, где учат изгонять бесов

Филиппины — одна из самых католических стран Азии, и спрос на экзорцизм здесь высок. В Маниле действует специальная школа, где священников готовят к этой миссии. Они изучают ритуалы, молитвы и признаки одержимости. Но, как выяснили журналисты AFP, программа не сводится к святой воде и кресту.

Один из преподавателей, священник, настаивает: он знает, как выглядит настоящее демоническое одержание. «Вы увидите изменение поведения… другое сознание. Что-то ещё овладевает человеком», — объясняет он. Никаких вращающихся голов или левитации — просто резкая смена личности, которую невозможно объяснить иначе. Один из преподавателей, священник, настаивает: он знает, как выглядит настоящее демоническое одержание. «Вы увидите изменение поведения… другое сознание. Что-то ещё овладевает человеком», — объясняет он. Никаких вращающихся голов или левитации — просто резкая смена личности, которую невозможно объяснить иначе. Это перекликается с опытом экзорциста с 40 000 сеансов, который также описывал встречи с демонами.

Психиатрия против демонологии

Однако в той же школе звучат и более осторожные голоса. Священники признают: далеко не каждый случай, который кажется одержимостью, имеет духовную природу. Часто за «демонами» скрываются шизофрения, диссоциативное расстройство или эпилепсия. Поэтому будущих экзорцистов учат работать в связке с медиками. Однако в той же школе звучат и более осторожные голоса. Священники признают: далеко не каждый случай, который кажется одержимостью, имеет духовную природу. Часто за «демонами» скрываются шизофрения, диссоциативное расстройство или эпилепсия. Поэтому будущих экзорцистов учат работать в связке с медиками. Подобные сомнения возникали и после прямого эфира экзорцизма, который сломал женщину, когда обряд в телешоу закончился возвращением к психиатрам.

Психолог Кристофер Френч, заслуженный профессор Лондонского университета, предупреждает: если состояние не признают медицинским, это задерживает адекватное лечение. Человек, которому нужен психиатр, вместо этого получает молитвы и святую воду — и теряет время.

Раскол мнений: от скепсиса до веры

Комментарии читателей под репортажем AFP показывают, насколько поляризовано общество. Одни иронизируют: «Экзорцистам, верящим в эту чушь, самим нужна психиатрическая помощь». Другие парируют: плацебо-эффект реален, и если человек верит, что обряд помогает, — ему действительно становится легче.

Третьи идут дальше. Один из комментаторов утверждает, что многие «психические заболевания» на самом деле — духовные проблемы, связанные с демоническими силами. Он критикует психиатрию, заявляя, что та не имеет измеримых достижений, а её методы — от массового назначения антидепрессантов до «изобретения» новых диагнозов — приносят больше вреда, чем пользы. По его мнению, личные и эмоциональные проблемы лучше решать через веру, а не через психотерапевта за 300 долларов в час.

Где проходит граница?

Спор о том, что первично — дух или психика, — стар как сама медицина. Филиппинская школа экзорцистов пытается найти баланс: не отрицать ни веру, ни науку. Но на практике граница остаётся зыбкой. Даже самый осторожный священник, столкнувшись с «изменённым сознанием», может выбрать ритуал вместо направления к врачу.

Вопрос, который остаётся без ответа: сколько людей, нуждающихся в психиатрической помощи, годами живут с нелеченными расстройствами, потому что их окружение верит в демонов? И сколько, наоборот, находят утешение в обряде, который официальная медицина назвала бы бесполезным?

Репортаж AFP не даёт окончательных выводов — и в этом его честность. Он лишь показывает: на Филиппинах, где католицизм переплетён с народными верованиями, экзорцизм остаётся не пережитком прошлого, а живой практикой. И пока одни видят в ней опасное суеверие, другие — единственную надежду.