Фамилия Аэнабеурс — редчайший случай в русском ономастиконе. С первого взгляда ясно: перед нами не исконно русская фамилия, а заимствованная, причём с почти невероятным набором звуков для славянского уха. В ней нет ни привычных суффиксов -ов, -ин, -ский, ни типичных окончаний. Это прямо указывает на иноязычное происхождение, скорее всего, из западноевропейских языков.

Скорее всего, основа фамилии — сложное слово. Первая часть «Аэн-» может восходить к немецкому или нидерландскому корню, связанному с водой или рекой (ср. нем. «Aue» — пойма, луг у воды). Вторая часть «-беурс» — почти наверняка искажённое от «Bauer» (нем. «крестьянин», «фермер») или нидерландского «boer» (то же значение). Таким образом, исходное прозвище или фамилия предка могла звучать как «Auenbauer» — «крестьянин с пойменного луга» или «приречный земледелец». Вариант с нидерландским «Aenboer» (возможно, от «aan» — «у, при» + «boer») даёт то же значение: «крестьянин у воды».

Написание «Аэнабеурс» вместо ожидаемого «Ауэнбауэр» или «Анбоер» — результат адаптации к русской графике и, возможно, устной передаче. В XIX — начале XX века, когда немецкие и голландские колонисты массово переселялись в Российскую империю, их фамилии часто записывали на слух, без строгой орфографии. Буквосочетание «эа» — попытка передать дифтонг, а окончание «-с» вместо «-р» может быть следствием диалектного произношения или просто ошибки писаря. Носители такой фамилии — потомки, скорее всего, немецких или голландских колонистов, осевших в Поволжье, Причерноморье или Петербургской губернии, где были компактные поселения выходцев из германских земель.

Географически фамилия практически не встречается. В современных базах данных России, Украины и Беларуси она отсутствует или представлена единичными случаями. Это говорит о том, что род мог прерваться, эмигрировать или фамилия изменила написание до неузнаваемости при дальнейшей русификации (например, превратившись в Анаберов или Ауэнбауэров). Единственное, что можно сказать с уверенностью: предок носителя этой фамилии был земледельцем, жившим у реки или на сыром лугу, а сама фамилия — живое свидетельство сложных миграционных процессов и языковой адаптации переселенцев в России.