Фамилия Апомьи — одна из тех, что сразу выбивается из привычного ряда русских фамилий. Ни типичного окончания на -ов, ни суффикса -ин, ни дворянского -ский. В ней нет ничего от стандартной славянской модели, и это главная подсказка: перед нами, скорее всего, русифицированная запись иноязычного прозвища или имени, которую писарь зафиксировал на слух, как услышал.

Разобраться стоит с двух сторон: с корня и с окончания. Окончание «-ьи» — редкий зверь в русской ономастике. На слух оно напоминает притяжательные формы вроде «Кузьминых» или «Седых», где окончание -их/-ых закрепилось за целым родом. Теоретически Апомьи могло возникнуть из «Апомин» или «Апомьев» под влиянием местного говора или ошибки переписчика, но такое объяснение кажется натянутым. Куда логичнее, что это не славянское окончание, а часть чужого слова, которую просто не стали переделывать.

Корень «Апом» ведёт на северо-запад. В карельском и вепсском языках есть слово «apom» — «помощь», «подмога». В таком случае фамилия могла закрепиться за человеком, который слыл помощником, подручным, или за выходцем из деревни с похожим названием. Есть и другой вариант: в прибалтийско-финских языках «apaja» означает тоню — место для рыбной ловли неводом. Тогда Апомьи — это «рыбак с тони» или «живущий у тони». Обе версии рабочие и укладываются в бытовую логику прозвищ, а не в книжную традицию.

Искусственное происхождение в среде духовенства для этой фамилии маловероятно: нет ни латинского, ни греческого корня, который семинаристы обычно брали за основу. А вот географическая привязка — прямая. Фамилия тяготеет к Архангельской, Вологодской областям и Карелии. В этих краях русский язык веками соседствовал с финским и карельским, а фамилии на -их и -ых вообще встречаются часто. Если предки носили фамилию Апомьи, они с высокой вероятностью были государственными крестьянами или рыбаками из поморских селений. Писарь, записывая непривычное слово, мог на слух передать его как «Апомьи», закрепив форму, которая не меняется по падежам.

В итоге фамилия Апомьи — не случайный звук, а след давних языковых контактов на Русском Севере. Она не говорит о знатности рода, но точно указывает на его глубокую региональную привязку, возможно, к местам, где русский язык веками соседствовал с финским или карельским.