Фамилия Бакщеев — одна из тех, что на первый взгляд кажется простой, но при ближайшем рассмотрении ставит перед исследователем несколько загадок. Прежде всего, бросается в глаза редкий суффикс -еев. Он встречается реже, чем привычные -ов и -ин, и обычно указывает на происхождение от прозвища или имени, оканчивающегося на -ей или -ий (ср. Андреев, Тимофеев). В случае с Бакщеевым основа — «Бакщей», и это имя или прозвище и есть ключ к разгадке.

Самая правдоподобная версия связывает слово «бакща» (или «бакша») с диалектным тюркским заимствованием, имеющим хождение в южнорусских и украинских говорах. В этих краях «бакшей» или «бакщеем» могли называть писаря, грамотея, а иногда — учителя или наставника. Слово восходит к тюркскому «бакши» — «учитель, писец» (ср. татарское бакча — «сад», но здесь семантика иная). Если предок получил прозвище Бакщей, то он, скорее всего, был грамотным человеком при какой-либо администрации или занимался обучением детей. Это сразу выделяет носителя фамилии из крестьянской среды, где грамотность была редкостью.

Менее вероятная, но встречающаяся в народной этимологии версия связывает фамилию с диалектным словом «бакша» — «лягушка» или «жаба». Однако такое прозвище (Бакша) давалось бы скорее нерасторопному или неприятному человеку, и тогда фамилия звучала бы как Бакшин или Бакшов. Суффикс -еев при такой основе нелогичен. Поэтому версия с «писцом» значительно весомее.

Интересно, что фамилия Бакщеев практически не встречается в центральных и северных губерниях России. Её географический ареал — юг: Курская, Воронежская, Тамбовская области, а также Украина. Это совпадает с зоной активных тюркских заимствований в русские говоры. По соседству можно встретить и однокоренные фамилии: Бакшеев, Бакшеевский, но написание через «щ» — редкий и характерный признак именно южнорусского произношения, где «ш» могло смягчаться до «щ».

Таким образом, предок современного Бакщеева, скорее всего, был не просто крестьянином, а человеком «при письме» — мелким чиновником, писарем или сельским учителем. Фамилия сохранила в себе отголосок того времени, когда грамота была ремеслом, а её носители получали прозвища, выделявшие их из общей массы.