Фамилия Безтильный — редкий случай, когда прозвище, лёгшее в основу, почти наверняка было связано с конкретным физическим или бытовым недостатком. В ней слышен корень «тил», и в русских говорах слово «тило» (или «тиль») означало нечто вроде «затылок», «шея», а в некоторых диалектах — «загривок» или даже «заплечье». Соответственно, «безтильный» — человек, у которого этого самого «тила» как бы нет: либо он горбат, либо сутул, либо шея короткая или искривленная так, что затылок почти сросся с плечами. Прозвище давали не в насмешку, а как меткую бытовую характеристику, по которой человека легко опознавали в деревне.

Словообразовательная модель здесь простая и архаичная: приставка «без-» плюс основа «тил» плюс суффикс «-н-», дающий прилагательное, которое затем перешло в фамилию в форме мужского рода, типичной для русских прозвищных фамилий. Обратите внимание, что суффикс «-ый» в конце — это не патронимический суффикс (как -ов или -ин), а окончание полного прилагательного. Такие фамилии (Безрукий, Безухов, Беспалый) обычно фиксировали прозвище напрямую, без дополнительного «отчества». Это указывает на то, что фамилия могла закрепиться за родоначальником в XVI–XVII веках, когда на Русском Севере и в центральных областях подобные «голые» прозвища ещё не успели обрасти стандартными фамильными суффиксами.

Встречаемость фамилии крайне низкая, и это не случайно: слово «тило» уже к XVIII веку почти вышло из активного употребления в литературном языке, сохранившись лишь в северных и сибирских говорах. Если искать географические корни, то логичнее всего предполагать происхождение из Архангельской, Вологодской или Вятской губерний — именно там диалектная лексика дольше всего сопротивлялась общерусской норме. В современных телефонных справочниках и базах данных фамилия Безтильный встречается единично, что делает её ценной для локальной ономастики: каждый носитель — живое свидетельство исчезнувшего слова.

По социальному составу предки, скорее всего, были крестьянами или посадскими людьми. Дворянских родов с такой фамилией не зафиксировано, и это понятно: прозвище, указывающее на физический изъян, редко давали людям, от которых вели родословную книги. Зато в крестьянской среде оно было рабочим и точным — как метка, по которой человека знала вся округа.