Фамилия Биопсия — настолько редкий случай в русской ономастике, что её происхождение приходится разбирать почти детективно. С первого взгляда бросается в глаза медицинский термин: биопсия — это забор ткани для исследования. Но вряд ли предки носителей фамилии были врачами-диагностами, ведь слово вошло в широкий обиход только в XIX–XX веках, а фамилии в России массово закреплялись раньше. Скорее всего, перед нами не прямое заимствование из латыни (biopsia), а результат народного переосмысления — так называемой ложной этимологии, когда непонятное слово «подгоняют» под знакомое звучание.

Вероятнее всего, фамилия имеет греческие корни, но не медицинские. В греческом языке существует слово βίος (bios) — «жизнь» и ὄψις (opsis) — «вид, зрение». Вместе они могли дать прозвище человеку с острым взглядом, «видящему жизнь насквозь», или, в переносном смысле, проницательному, наблюдательному. Однако в русской среде такое прозвище прижилось бы разве что у потомков греческих переселенцев (например, в Приазовье или в среде греков-урумов). Другая версия — фамилия могла возникнуть как искажение при записи более привычной основы. Например, исходная форма могла звучать как Биопсов, Биопцев или Биопский, но при переписи или в канцелярии её записали на слух, как услышали — Биопсия.

Суффикс -ия для русских фамилий нетипичен. Обычно он встречается у фамилий польского или украинского происхождения (например, Семашко, Ковальчук) либо у искусственных, книжных образований. В Российской империи такие фамилии нередко давали воспитанникам духовных семинарий: там могли «перевести» фамилию на латинский или греческий лад, сделав её звучной и редкой. Так, семинарист с прозвищем Жизневид мог получить фамилию Биопсия. В любом случае, это не крестьянская и не дворянская фамилия — её носители, скорее всего, принадлежали к образованным слоям или духовенству.

Сегодня фамилия Биопсия встречается единично, в основном в России и странах бывшего СССР. Географически её можно связать с южными регионами, где были сильны греческие диаспоры, или с городами, где существовали духовные училища. Учитывая редкость, каждый случай её фиксации — скорее результат случайности или индивидуальной истории, чем массовой традиции.