Фамилия Бладцев — редкая и сбивающая с толку. На первый взгляд в ней угадывается что-то «благое», но суффикс -цев указывает на другую природу. Перед нами типичная «патронимическая» фамилия, образованная от прозвища или имени через притяжательное прилагательное. Модель проста: сначала было личное имя или прозвище Бладец, затем — «чей сын?» — Бладцев, то есть «сын Бладца».

Ключ к разгадке — основа «Блад-». В русских говорах слово «бладь», «бладка» имело совсем не то значение, что в современном литературном языке. В диалектах (особенно северных и сибирских) «бладь» — это «ложь, пустяки, болтовня», а «бладка» — «обманщик, пустомеля». Прозвище Бладец мог получить человек несерьёзный, любитель приврать или болтун. Суффикс -ец в таких прозвищах часто придавал оттенок уменьшительности или пренебрежения: не просто «бладь», а «мелкий обманщик, врунишка».

Вторая, менее вероятная версия — связь с глаголом «бладать» (говорить вздор, бредить). В этом случае прозвище могло закрепиться за человеком со странной речью или путаными мыслями. Но и здесь смысл остаётся в кругу «пустословия», а не чего-то зловещего.

Географически фамилия почти не встречается в центральных областях России. Единичные записи Бладцевых фиксируются в старых метрических книгах Вологодской и Архангельской губерний — там, где диалектная лексика была особенно живуча. Это косвенно подтверждает севернорусское происхождение прозвища.

Ошибочно искать в фамилии корень «блат» (воровской жаргон) или «благо» — это случайное созвучие. Суффикс -цев, а не -ов, тоже подсказывает, что форма имени была Бладец, а не Блад. В русской ономастике фамилии на -цев обычно происходят от прозвищ или имён, оканчивающихся на -ец (как Кузнец — Кузнецов, но если Кузнец, то Кузнецов, а не Кузнецев — здесь же именно Бладец, с мягким знаком).

Таким образом, предки носителей фамилии Бладцев — скорее всего, жители русского Севера, получившие прозвище за привычку говорить неправду или болтать без умолку. Никакой мистики, только живая диалектная речь.