Фамилия Блауздис — редкий случай, когда географический и языковой след просматривается сразу, но точное значение исходного слова остается предметом споров. Это типично латышская или литовская фамилия с патронимическим суффиксом -ис, который в латышском языке соответствует русскому -ов/-ев и означает «сын такого-то» или просто «принадлежащий к роду». Таким образом, Блауздис — это «сын Блауза» или «человек из семьи Блауза».

Корень «Блауз-» (латыш. blauz) напрямую связан с глаголом blauzt — «бить, колотить, хлестать». В латышском языке это слово имеет и переносное значение: «болтать вздор», «нести чушь». Отсюда возможны две основные версии происхождения прозвища, ставшего фамилией. Первая: прозвище могли дать драчуну, забияке или человеку с тяжелой рукой. Вторая, не менее вероятная: так могли называть пустослова, болтуна или того, кто говорит резко и необдуманно. В литовском языке есть похожий корень bliauz- со значением «реветь, мычать», что тоже отсылает к звукоподражательной природе прозвища.

Фамилия Блауздис почти не встречается за пределами Латвии и Литвы. В России и других странах она могла появиться только в результате миграций, в первую очередь после присоединения Прибалтики к Российской империи в XVIII веке. В отличие от многих русских фамилий, образованных от крестильных имен или профессий, Блауздис — чисто бытовое, «уличное» прозвище, закрепившееся в документах. Такие фамилии чаще всего возникали в крестьянской или мещанской среде, где человека характеризовали по поступку или черте характера, а не по роду занятий.

Стоит отметить, что в латышской ономастике фамилии с суффиксом -ис являются древнейшим пластом, восходящим еще к XVI–XVII векам, когда у латышей не было фамилий в современном понимании, а были только индивидуальные прозвища. Блауздис — не переосмысленная иностранная фамилия и не искусственное канцелярское образование, а живое прозвище, которое могло передаваться в устной традиции до того, как его записали в церковной книге. Поэтому носитель этой фамилии может быть уверен: его предки, скорее всего, были простыми людьми из латышской или литовской деревни, и их прозвали по какой-то яркой, возможно, не самой лестной черте — драчливости или склонности к громким разговорам.