Фамилия Блохинцева — редкий пример отчества, образованного не напрямую от прозвища, а от фамилии другого человека, что само по себе необычно для русской ономастики. В основе лежит мужская фамилия Блохинец, а та, в свою очередь, происходит от прозвища Блоха. Суффикс -ец в данном случае указывает на принадлежность: Блохинец — это «человек Блохи», то есть потомок или человек, связанный с носителем прозвища Блоха. Финальный суффикс -ев (Блохинцев) — стандартный патронимический, означающий «сын Блохинца».

Прозвище Блоха в древнерусской среде было не оскорблением, а бытовым именем, которое давали человеку за мелкое телосложение, юркость, назойливость или, наоборот, за неуловимость. В словаре древнерусских личных имён С. Б. Веселовского «Ономастикон» упоминается несколько реальных людей с таким прозвищем: например, крестьянин Блоха из новгородских писцовых книг XV века. Никакого отношения к насекомому в негативном смысле это имя не имело — оно было таким же обычным, как Волк, Жук или Комар.

Географически фамилия Блохинцева тяготеет к южнорусским и украинским землям, где форма на -инец (Блохинец) более распространена, чем в северных говорах. Встречается она и в казачьей среде, где прозвища часто переходили в фамилии с сохранением уменьшительных суффиксов. Вариант написания через «е» (Блохинцева, а не Блохинцова) указывает на мягкое произношение основы, что характерно для курско-орловских и рязанских говоров.

Однокоренные фамилии — Блохин, Блохинский, Блохов — встречаются гораздо чаще, и именно Блохинцева выделяется своей сложной словообразовательной цепочкой: Блоха → Блохинец → Блохинцев → Блохинцева. Это говорит о том, что предок носительницы фамилии был не просто «сыном Блохи», а внуком, в чьём роду уже закрепилась фамилия отца. Социально такие фамилии чаще всего встречались у крестьян и посадских людей, реже — у однодворцев, которые сохраняли архаичные формы имяобразования вплоть до XVIII века.