Фамилия Бобман — редкий случай в русском ономастиконе. Она не вписывается в привычную модель русских фамилий на -ов, -ин или -ский. Её основа и суффикс сразу выдают нерусское происхождение: скорее всего, перед нами немецкая или еврейская (ашкеназская) фамилия, которая бытовала на территории Российской империи. Ключевой элемент здесь — вторая часть «-ман», характерная для немецких фамилий, образованных от профессии или прозвища (ср. Цукерман, Фишман, Циммерман). Первая часть «Боб-» может восходить к нескольким источникам.

Самая прямая версия — от немецкого «Bube» (мальчик, парень) или его диалектного варианта «Bob». В таком случае Бобман — это «парень» или «молодой человек», прозвище, которое могло закрепиться за неженатым работником или подмастерьем. Вторая, не менее вероятная гипотеза — связь с немецким «Bohne» (боб, фасоль). Тогда Бобман — это «бобовый человек», то есть либо торговец бобовыми, либо человек, получивший прозвище по какой-то бытовой черте (например, за любовь к бобовым блюдам). В среде немецких колонистов, которых в XVIII–XIX веках приглашали в Россию (Поволжье, Новороссия), такие прозвища были обычным делом. Фамилия могла быть записана как Bobmann и со временем русифицирована в написании.

Третья, менее распространённая версия — еврейское происхождение. У ашкеназских евреев фамилии на -ман часто искусственно создавались в XIX веке при обязательной паспортизации. «Боб» могло быть сокращением от личного имени или топонима (например, город Бобруйск, хотя это и спорно). Однако в еврейском контексте основа «Боб-» встречается реже, чем в немецком. Поэтому немецкий след — основной.

Суффикса в русском понимании у фамилии нет — она застыла в форме немецкой модели «прозвище + человек». В России такие фамилии не склоняются по падежам в мужском роде (Иван Бобман, Ивана Бобмана), а женский вариант остаётся неизменяемым (Анна Бобман). Географически фамилия встречается единично, преимущественно в регионах бывших немецких колоний — в Саратовской, Самарской областях, а также в Одесской области и на юге Украины. Встречается она и среди потомков обрусевших немцев, и среди еврейского населения черты оседлости. Известных исторических носителей, оставивших заметный след, в открытых источниках не зафиксировано — фамилия остаётся малочисленной и локальной.