Фамилия Болбошенко звучит нарочито громоздко и даже немного комично — за счет корня «болб-», который сразу вызывает ассоциации с чем-то вздутым или выпирающим. В украинской и южнорусской традиции таким способом часто давали прозвища людям с заметными внешними чертами, а суффикс -енко однозначно указывает на украинское происхождение и модель «чей?»: сын Болбоши или Болбоша.

Сам корень восходит к диалектному слову «болба» или «болбоша» — так в некоторых говорах называли шишку, нарост, желвак или просто что-то круглое и выпуклое. В переносном смысле «болбоша» могло закрепиться за человеком с крупной головой, шишковатым носом или нелепой фигурой. Есть и вторая версия, менее очевидная: от глагола «болботать» (бормотать, говорить невнятно) — тогда прозвище Болбоша получал неразборчивый в речи человек. Но первое объяснение выглядит убедительнее: звукоподражательный ряд «болботать» дал бы скорее фамилию Болботенко или Болботин, а суффикс -ош- характерен именно для прозвищ по внешности (сравните: Голощап — Голощапенко, Лоб — Лободенко).

Фамилия редкая, ее география привязана к центральным и восточным областям Украины — Полтавщине, Черкащине, Сумщине. В дореволюционных метрических книгах Болбошенко почти не встречаются среди дворянства или духовенства: это типичная казацко-крестьянская фамилия, возникшая не раньше XVII века, когда на Левобережье массово оформлялись фамильные прозвища с патронимическим суффиксом -енко. Сословно носители принадлежали к казакам или мещанам, позже — к государственным крестьянам.

Интересная деталь: несмотря на редкость, фамилия не исказилась и не перешла в другие формы — ни Болбашенко, ни Балбошенко в документах почти не фиксируются. Это говорит о том, что прозвище было достаточно ярким и устойчивым, чтобы передаваться без изменений. В русском контексте фамилия могла обрасти просторечным значением «болбес» (от того же корня), но это уже поздняя контаминация, не влияющая на исходный смысл.

Если ваш предок носил фамилию Болбошенко, скорее всего, он жил в украинском селе, ходил в чумаки или служил в казацком курене, а прозвище получил за приметную внешность — шишку на лбу, большую голову или коренастое сложение. Ничего обидного в этом не было: в традиционной среде такие прозвища давали без злого умысла, просто как метку для отличия от других Иванов и Петров.