Фамилия Бошурова звучит необычно, и её происхождение действительно заслуживает внимания. Скорее всего, в её основе лежит не имя, а прозвище или диалектное слово. Словообразовательная модель — суффикс -ов, указывающий на принадлежность («чей?»), женская форма от мужской фамилии Бошуров. Значит, предок носительницы фамилии был Бошуровым.

Главная загадка — корень «бошур». В русских говорах, особенно на юге и в Поволжье, слово «бошура» или «бошур» могло означать неопрятного, неряшливого человека, либо того, кто делает что-то небрежно, «на бошуру» — то есть кое-как. В этом случае фамилия образована от прозвища, которое дали за манеру поведения или внешний вид. Такие «характерологические» фамилии очень распространены: они прямо называли самую заметную черту человека, не всегда лестную, но точную.

Есть и другая, менее очевидная версия. В тюркских языках, с которыми русские контактировали веками, существует слово «башур» или близкие к нему формы, означающие «главный», «старший», «вожак». Если учесть, что при переходе в русскую речь звук «а» мог перейти в «о» (явление «аканья»), то Бошуров могло стать русифицированной формой тюркского прозвища. Это объясняло бы и редкость фамилии: такие заимствования чаще встречались на границах расселения, например, в казачьих областях или в купеческой среде, торговавшей с востоком.

Сравнение с однокоренными фамилиями, такими как Бошаров или Башуров, подтверждает, что все они связаны либо с диалектной лексикой, либо с тюркскими заимствованиями. Фамилия Бошурова — не дворянская, не крестьянская в узком смысле, а скорее мещанская или однодворческая, то есть принадлежавшая людям, которые не были крепостными, но и не входили в высшее сословие. Географически она может тяготеть к южным областям России — к Рязанщине, Тамбовщине или к землям Войска Донского, где смешение русских и тюркских элементов было особенно сильным.

Таким образом, носительница фамилии Бошурова, скорее всего, потомок человека, которого в своей среде прозвали за неряшливость или, если верна вторая версия — за властность и положение. Выбор между этими двумя значениями — дело вкуса, но лингвистически обе гипотезы имеют право на существование.