Фамилия Чтозафигня стоит особняком даже в ряду самых необычных русских фамилий. Её происхождение прозрачно настолько, что кажется неправдоподобным: она родилась из бытового вопроса «что за фигня?». Однако за этой простотой скрывается сложная история, и разбирать её нужно не с корня, а с контекста, в котором такие фамилии вообще могли появиться.

В русской ономастике есть целый пласт так называемых «семантических» фамилий — образованных не от имени, прозвища или профессии, а от целых фраз или восклицаний. Чтозафигня — как раз такая. Её могли дать в качестве уличного прозвища человеку, который постоянно удивлялся, задавал один и тот же вопрос или, наоборот, сам создавал ситуации, вызывавшие у окружающих подобную реакцию. В крестьянской среде, где фамилии часто закреплялись за целыми семьями по характерной черте, такое прозвище могло прилипнуть намертво.

Вторая, более прозаичная версия — фамилия возникла как ироничный комментарий к самому факту её появления. В XIX веке при массовом присвоении фамилий бывшим крепостным чиновники иногда записывали то, что слышали от самих крестьян. Если человек на вопрос «Как твоя фамилия?» отвечал «Да чё за фигня?» или «А хрен её знает», писарь мог буквально зафиксировать эту реплику. Так появлялись фамилии-анекдоты, которые потом передавались по наследству.

Слово «фигня» в основе — разговорное, просторечное, с оттенком пренебрежения или недоумения. Оно вошло в активный обиход не раньше XVIII–XIX веков, что указывает на относительно позднее возникновение фамилии. Суффикс отсутствует — фамилия записана как цельная фраза, без патронимического окончания -ов или -ин, что для русских фамилий редкость и обычно говорит о нестандартном, часто шутливом происхождении.

Географически такие фамилии чаще встречаются в регионах, где было много вольных переселенцев или где фамилии давали «с голоса» — на Урале, в Сибири, в северных губерниях. В официальных ревизских сказках Чтозафигню вряд ли найти — скорее всего, она бытовала в устной форме и закрепилась в документах уже в советское время, когда паспортизация фиксировала то, что люди сами считали своей фамилией.

Сегодня носители этой фамилии — редкость, и каждый случай уникален. Фамилия не имеет аристократического или профессионального корня, не связана с географическим названием. Её сила — в прямом, почти абсурдном отражении живого языка, в котором вопрос стал именем собственным.