Фамилия Чужченко звучит на слух как нечто «чужое», и это ощущение не случайно. Основа здесь — корень «чуж-», который в древнерусском языке означал «чужой, не свой, иноземный, посторонний». Однако напрямую выводить фамилию из прилагательного «чужой» было бы упрощением. Скорее всего, в основе лежало прозвище Чужой, Чужак или Чуженя, которое давали либо пришлому человеку из других земель, либо тому, кто держался особняком, сторонился общины. В среде казачества и в южнорусских говорах слово «чужой» могло также иметь оттенок «нездешний, переселенец».

Суффикс «-енко» — характерный украинский патронимический формант, указывающий на происхождение от отца или предка. В данном случае Чужченко — это, по сути, «сын Чужака» или «потомок того, кого звали Чужой». Такая модель образования фамилий была особенно распространена в Левобережной Украине, на Слобожанщине и в южных регионах России, где «-енко» со временем стало не просто отчеством, а наследственной фамилией.

Интересна деталь: в написании фамилии присутствует вставной согласный «ч», который не является частью исходного корня. В украинской фонетике и в некоторых русских говорах слово «чужой» могло произноситься с экспрессивным усилением, давая формы вроде «чужч-» или «чужченя». Это не ошибка, а живой процесс народной этимологии — язык «уплотнил» звучание, чтобы прозвище звучало более выразительно. Встречаются и варианты Чуженко, Чужаков, но Чужченко — более редкая, «сжатая» форма, которая сохранила следы диалектного произношения.

Географически фамилия тяготеет к югу России и Украине, где суффикс «-енко» доминирует. В дореволюционных метрических книгах носители Чужченко встречаются среди крестьян и мещан Полтавской, Харьковской и Екатеринославской губерний. Сословно это, скорее всего, потомки вольных казаков или государственных крестьян, а не дворянство — фамилия не аристократическая, а бытовая, прозвищная.

Спорных версий немного. Иногда корень «чуж-» пытаются связать с тюркскими заимствованиями (например, «чужа» в значении «чужбина»), но это избыточно: славянская этимология очевидна и подтверждается словообразованием. Если и есть параллели в других языках, то они случайны.