Фамилия Чужегулов — редкий пример, где прозвище строится не вокруг профессии или внешности, а вокруг социального поведения. Её основа — «чужегул» — сложное слово, где первая часть «чуже-» указывает на чужого, нездешнего человека, а вторая восходит к тюркскому «гул» (раб, слуга, холоп) или к древнерусскому «гуль» (праздный человек, гуляка). В любом случае, прозвище Чужегул получал человек, который либо служил чужакам, либо вёл себя как чужак среди своих — бродяга, пришлый работник, человек без корня.

Словообразовательная модель типична для русских фамилий: к прозвищу на согласный добавлялся суффикс -ов, образующий притяжательное прилагательное («чей?» — Чужегулов). Ударение, скорее всего, падает на последний слог — Чужегулóв, хотя в устной речи возможны варианты. Фамилия не получила широкого распространения: её носители встречаются в основном в Оренбургской области, на Южном Урале и в Башкортостане — регионах, где веками смешивались русские и тюркские народы, а «чужегул» мог быть бытовой характеристикой для наёмного работника из другой губернии.

В ономастических справочниках фамилия не описана — она остаётся за рамками больших словарей (Унбегауна, Никонова), что говорит о её локальном характере. Сравнение с однокоренными фамилиями (Чужеземцев, Чужаков) показывает, что все они образованы от прозвищ с корнем «чуж-», но Чужегулов стоит особняком из-за второго компонента. Если «чужеземец» — это просто пришелец, то «чужегул» несёт оттенок зависимости или низкого статуса: так могли назвать батрака, пришлого холопа или даже пленного, осевшего на новом месте.

Сословная принадлежность предков Чужегуловых, скорее всего, была крестьянской или однодворческой. Фамилия не дворянская — у неё нет суффикса -ский и нет следов в родословных книгах. Её носители — люди, чьи предки получили уличное прозвище за то, что держались особняком или служили «чужим господам», а при переписи фамилия закрепилась за их потомками.