Фамилия Чужеземец — редкий случай, когда прозвище стало фамилией почти без изменений, без типичных русских суффиксов -ов, -ев, -ин. Она образована от существительного «чужеземец» — человек из чужой земли, иностранец. Такая модель встречается нечасто: обычно прозвища, прямо указывавшие на происхождение (Немчин, Литвин, Швед), превращались в фамилии через суффикс (Немчинов, Литвинов). Здесь же суффикс -ец не отсекли, а сохранили целиком, что делает фамилию прозрачной по смыслу, но необычной по форме.

Скорее всего, фамилию дали не самому иностранцу, а человеку, который имел с ним устойчивую ассоциацию. В русских говорах «чужеземцем» могли назвать не только приезжего, но и местного, кто одевался на иноземный лад, перенимал чужие обычаи или говорил с необычным акцентом. Иногда так дразнили торговцев, которые водились с иноземными купцами, или крестьянина, вернувшегося из долгой отлучки «чужим». Прозвище могло закрепиться за целым родом, если его носитель был заметной фигурой на селе — например, единственным, кто знал немецкий или польский язык.

Поскольку фамилия не имеет дворянских формантов (-ский, -ской) и не встречается в старых боярских списках, её носителями, скорее всего, были крестьяне или мещане. Географически она могла возникнуть в западных или северных губерниях, где контакты с иноземцами были чаще — в Новгородской, Псковской, Смоленской землях, а также в районах, где селились иностранные мастера (например, на Урале при заводах). В современной России фамилия крайне редка, что подтверждает её прозвищное происхождение: такие «говорящие» фамилии часто вымирали или заменялись на более нейтральные при смене паспортов.

Интересно, что в украинской и белорусской ономастике встречаются аналогичные формы — Чужоземец, Чужаземец, но с иным суффиксальным оформлением. Русский вариант Чужеземец стоит особняком: он не перешёл в привычную модель на -ов, а сохранил исходную прозвищную структуру, что делает его ценным для историков языка как пример «застывшего» антропонима.