Фамилия Чюдов — редкий случай, где написание говорит о происхождении больше, чем звучание. Сегодня мы произнесли бы «Чудов», и в большинстве документов XIX–XX веков так и писали. Но начальная форма с буквой «ю» — это не ошибка, а прямое указание на церковнославянское или древнерусское произношение слова «чюдо». В старой орфографии после шипящих и «ч» писали «ю», а не «у»: «чюдо», «чювство». Фамилия застыла в этом старом написании, как, например, Чюрлёнис или Чюмина.

Основа фамилии — прозвище Чюдо, то есть Чудо. В русской антропонимии прозвища от абстрактных понятий встречаются, но реже, чем от профессий или внешности. Чудом могли назвать ребёнка, родившегося после долгого бесплодия, выжившего в тяжёлой болезни или просто необычного, удивлявшего окружающих поведением или способностями. В народной культуре такие имена-обереги тоже бытовали: назвать ребёнка Чудом — значит привлечь к нему внимание высших сил, отметить его особенность.

Фамилия образована по стандартной патронимической модели: к прозвищу Чюдо добавили суффикс принадлежности -ов. Чюдов — буквально «сын Чюда», «из рода Чюда». По сословному происхождению это типичная крестьянская или мещанская фамилия. В дворянских родословных она не встречается, а в переписях XVII–XVIII веков носители Чюдовых фиксируются прежде всего в северных и центральных губерниях России — Вологодской, Архангельской, Костромской. Север дольше держал старую орфографию, поэтому форма с «ю» там сохранялась устойчивее.

Стоит различать Чюдова и Чудова. Фамилия Чудов (через «у») может иметь то же самое происхождение — просто более позднюю, унифицированную запись. Но у Чудова есть и другая версия: от названия Чудова монастыря в Московском Кремле. Монастырь назван по церкви Чуда Архангела Михаила, и фамилия могла возникнуть у выходца из монастырских крестьян или служителей. Для Чюдова такая связь менее вероятна: написание «ю» тянет к народному прозвищу, а не к книжному топониму.

Сейчас фамилия Чюдов — большая редкость. Она сохранилась в основном у потомков тех самых северных крестьян, а также у старообрядческих семей, которые дольше держались за дореформенное письмо. Встретить её можно в единичных записях по Вологодской области и в среде русских эмигрантов первой волны, где орфографию не меняли сознательно.