Фамилия Девиленев — одна из тех русских фамилий, чья основа звучит не по-русски, но образована по чисто русской модели. В ней легко угадывается французский след: «де Вильнёв» (de Villeneuve — «из Новагорода» или «из нового города»). Однако носитель этой фамилии в России — не потомок французского дворянина, а скорее человек, чей предок получил прозвище или «уличное» имя за связь с иностранцем или за подражание «заморским» манерам.

Разберём словообразование. Суффикс -ев указывает на принадлежность: Девиленев — буквально «сын Девилена». Сама основа «Девилен» — это русифицированная форма французской фамилии или прозвища. В XVIII–XIX веках, особенно после Отечественной войны 1812 года, в русских деревнях и городах могли давать прозвища по пленным французам, гувернёрам или просто по моде на всё французское. Человека, который носил сюртук, говорил с «французским» акцентом или работал у барина-иностранца, могли в шутку назвать Девиленом. А его дети уже становились Девиленевыми.

Есть и другая, менее вероятная версия: фамилия могла возникнуть в среде обрусевших дворян или однодворцев, чьи предки действительно носили фамилию Вильнёв и приехали в Россию. Но в таком случае форма обычно сохраняла двойное написание (де Вильнёв) или менялась на Вильнев. А вот «Девиленев» — это народная переделка, где французский предлог «де» слился с основой, а затем добавился русский суффикс. Похожая судьба у фамилий Девиер, Делагарди, Демоль.

Географически фамилия редкая. Встречается в центральных областях России, иногда на юге, но не образует крупных гнёзд. Это типичная «одиночная» фамилия, которая могла принадлежать одной-двум крестьянским или мещанским семьям в конкретном селе. Сословная принадлежность — скорее всего, не дворянство, а крестьяне или однодворцы, получившие прозвище по внешнему или бытовому признаку.

Таким образом, фамилия Девиленев — живой пример того, как чужеземное слово прижилось в русской среде, обрастая родными суффиксами и теряя первоначальный смысл. Предки носителя этой фамилии вряд ли были французскими аристократами, но вполне могли быть людьми, которых в деревне дразнили «французами» за какую-то особенность.