Фамилия Дьюсекинова — яркий пример того, как русская письменность зафиксировала казахское родовое имя. Её основа восходит к мужскому личному имени Дьюсекин (Дүйсекін), которое в тюркских языках образовано от арабского «Дүйсенби» — «понедельник». В традиционной культуре казахов имя, данное по дню недели, было распространённым способом отметить день рождения ребёнка. Таким образом, Дьюсекин буквально означает «рождённый в понедельник». Суффикс -ов(-а) в конце — типичный русский патронимический формант, который добавили при оформлении фамилий в документах XIX–XX веков, заменив им казахский родовой суффикс или окончание. Женское окончание -а указывает на принадлежность к роду: Дьюсекинова — дочь или жена из рода Дьюсекиных.

Словообразовательная модель здесь необычна для исконно русских фамилий: основа — полное имя, а не прозвище или профессия. В русской ономастике фамилии на -ин/-ов обычно образуются от основ на -а/-я, но здесь мы видим сочетание тюркского корня с русским суффиксом, что характерно для фамилий народов Северного Кавказа, Поволжья и Средней Азии, попавших в орбиту Российской империи. Ударение, скорее всего, падает на третий слог: Дьюсеки́нова, хотя в устной речи возможны варианты.

Географически фамилия тяготеет к западному Казахстану, особенно к Атырауской и Западно-Казахстанской областям, а также к соседним регионам России — Астраханской и Оренбургской областям, где исторически компактно проживают казахи. Встречаемость фамилии невысока: по открытым данным, в России её носят не более нескольких сотен человек, и почти все — в указанных регионах. Это указывает на относительно позднее закрепление фамилии (вторая половина XIX — начало XX века) и на её локальный характер.

Предки носительницы фамилии, судя по всему, были скотоводами-кочевниками, приписанными к определённому роду (ру). Сама фамилия не содержит указания на сословную принадлежность — она одинаково могла появиться и у рядового общинника, и у представителя родовой знати, так как имя по дню недели не было престижным или унизительным. Споров об этимологии практически нет: версия с «понедельником» общепринята в тюркской ономастике, а альтернативные толкования (например, связь с арабским «джуз» — часть) лингвистически слабы и не подтверждаются типовыми моделями тюркских имён.