Фамилия Дзидзверг — редкий случай в русском ономастиконе. Она не вписывается в привычные модели на -ов, -ин или -ский, а её основа звучит непривычно для славянского уха. Скорее всего, перед нами фамилия польского или западноукраинского происхождения, записанная в латинской или полонизированной графике.

Ключ к разгадке — корень «дзидз». В польском языке «dzidzia» или «dzidziuś» — это детское, ласкательное обозначение младенца, малыша. Вторая часть «-верг» может быть искажением или вариантом немецкого «Werk» (дело, работа) либо «Berg» (гора). Но более вероятно, что «верг» — это адаптация польского суффикса или части сложного слова. Встречаются польские фамилии Dziadzio, Dzidziński, а также сложные типа Dziadzior. Фамилия Дзидзверг могла образоваться от прозвища, данного человеку маленького роста или с детскими чертами лица — «дзидзя», то есть «малыш», «кроха». Суффикс или вторая основа -верг в таком случае могла усиливать значение или указывать на род занятий (например, «работающий с малышами» — нянька, пестун).

Есть и другая, менее вероятная версия: фамилия могла возникнуть на стыке немецкого и польского влияния, например, в Силезии или Галиции. Немецкое «Zwerg» (карлик, гном) при полонизации дало бы «Dzwerg», а с добавлением детского «dzi» — «Dzidzwerg». В таком случае прозвище было чисто описательным — «карлик» или «коротышка». Однако написание через «и» (а не через «ы») склоняет к первой, «детской» версии.

В России фамилия Дзидзверг встречается крайне редко. Единичные носители живут на юге страны и в Москве. Сословно предки, скорее всего, относились к мещанам или крестьянам западных губерний Российской империи, откуда и мигрировали. Фамилия не дворянская — в родословных книгах она не значится.

Разбор словообразования показывает, что перед нами не типичная русская фамилия, а скорее транслитерация польской или украинской фамилии, записанной по-русски. Если бы она оформлялась по русской модели, мы бы видели «Дзидзвергов» или «Дзидзвергин». Сохранение исходной формы без суффикса — признак относительно позднего вхождения в русскую среду, вероятно, в XIX — начале XX века.