Фамилия Ебольник — редкая и звучит необычно, но её происхождение прозрачнее, чем кажется на первый взгляд. В основе лежит не грубое современное слово, а старинное русское «еболь» или «ебола» — диалектное название упрямого, вздорного, сварливого человека. В словарях XIX века встречается глагол «ебошиться» (капризничать, упрямиться), и «ебольник» — это как раз тот, кто постоянно ебошится, спорит по пустякам, не даёт покоя окружающим. Фамилия образована по продуктивной модели с суффиксом -ник: от основы «еболь» (прозвище по характеру) добавили типичный «профессионально-характерологический» суффикс, который встречается в фамилиях Шутник, Болтунник, Ворчунник. То есть предок был не «тем, кто ебёт», а «тем, кто еболится» — человеком с тяжёлым, неуживчивым нравом.

Версия о связи с нецензурной лексикой — вторична и маловероятна для фамилии, зафиксированной в дореволюционных метриках. Матерные корни в русских фамилиях встречаются (например, Ебаков, Ебенев), но они обычно имеют суффикс -ов/-ев, а не -ник. Суффикс -ник указывает на деятеля, а не на объект действия. Кроме того, в некоторых говорах «еболь» означало «колючий кустарник» или «репейник» — прозвище могли дать цепкому, навязчивому человеку. Но основная версия — характер.

Географически фамилия тяготеет к северным и центральным губерниям России: единичные записи встречаются в Вологодской, Костромской и Нижегородской областях. В переписях XVII–XVIII веков носители не фиксируются — фамилия, скорее всего, поздняя, крестьянская, возникла в XIX веке, когда прозвища начали массово закрепляться как фамилии. Сословная принадлежность — однозначно крестьянство или мещанство, дворянских родов с такой фамилией нет.

Сегодня фамилия Ебольник остаётся крайне редкой: по данным современных телефонных справочников, её носят не более нескольких десятков человек в России, в основном на Урале и в Сибири — регионах позднего заселения, куда переселенцы привозили свои прозвища. Если вы встретили Ебольника, перед вами потомок человека, которого в деревне дразнили за вздорный характер или за то, что он «как репей» приставал ко всем с расспросами.