Фамилия Ебономатов — одна из тех, где внешняя необычность записи почти наверняка скрывает более прозаичное, но от того не менее интересное происхождение. На первый взгляд корень кажется заимствованным или искусственным, но при разборе по словообразовательной модели всё встаёт на свои места.

В основе фамилии лежит хорошо узнаваемая модель: суффикс -ов указывает на принадлежность (чей? — Ебономатов), а сама основа, скорее всего, представляет собой переосмысленное или искажённое при занесении в документы имя или прозвище. Самая правдоподобная версия связывает фамилию с тюркским или арабским именем Ибрагим (Ибрахим), которое в русской народной традиции нередко превращалось в Абрам, а в некоторых говорах и диалектах давало формы вроде «Еброним», «Еброном». Прибавление суффикса -ат- (характерного для южнорусских и украинских фамилий, обозначающего потомка по отцу) дало бы «Еброноматов», а при дальнейшем упрощении или ошибке писаря — «Ебономатов». Таким образом, фамилия могла означать «сын того, кого звали Еброном» (то есть Ибрагимом).

Менее вероятная, но допустимая версия отсылает к прозвищу, связанному с диалектным глаголом «ебономить» (в некоторых говорах — «экономить», «скупиться»). Однако такое прозвище было бы крайне редким, и для него нет устойчивой письменной фиксации в ономастических источниках. Версия с именем Ибрагим выглядит надёжнее, поскольку объясняет и суффикс -ат-, и саму структуру фамилии.

С географической точки зрения фамилия Ебономатов — большая редкость. Она почти не встречается в центральных областях России, но единичные записи можно найти в документах по Астраханской губернии и Северному Кавказу — регионах, где исторически было сильное тюркское и кавказское влияние, а имя Ибрагим было распространено. Именно эта региональная привязка и служит косвенным подтверждением первой версии.

Носителям фамилии стоит помнить: за необычной формой скрывается типичная для России история адаптации иноязычного имени. Никакой комической или сниженной семантики у неё нет, а есть лишь след старинного антропонима, который при переписи или в церковной книге записали так, как услышали.