Фамилия Эдинпопа звучит настолько необычно для русского уха, что сразу вызывает подозрение: а русская ли она? Скорее всего, нет. В исконно русских фамилиях не встречается такого сочетания корней и окончания. Если отбросить версию об опечатке или позднем искусственном происхождении (например, при смене фамилии в советское время), то наиболее вероятное объяснение — это русифицированная запись иностранной фамилии.

Самая правдоподобная гипотеза — западнославянское или балканское происхождение. В польском, чешском или сербском языках слово «popa» — это форма родительного падежа от «pop» (поп, священник). Первая часть «Eдин» (Eдин) может быть именем или прозвищем. В сербском и македонском «jедан» значит «один», а «един» — устаревшая или диалектная форма. Таким образом, Эдинпопа могло означать «Един-поп» или «поп Един» — прозвище, данное священнику по имени Един (редкое, но возможное имя) или по какой-то его особенности (например, «единственный поп» в селе). Фамилии, образованные от названия профессии с добавлением имени, типичны для Балкан: «Попа» (просто «поп») — частая фамилия в Сербии, а «Единпопа» — её конкретный вариант.

Менее вероятна, но допустима версия, что фамилия — результат искажения при переписи. Например, немецкая или еврейская фамилия вроде «Эдинбург» или «Эдинполь» могла быть записана на слух как «Эдинпопа». В русских говорах «попа» — просторечное, но нередкое слово, и писарь мог «осмыслить» непонятное окончание. Однако никаких документальных подтверждений такой трансформации нет.

Встречаемость фамилии в современной России крайне низкая. По открытым данным, её носители единичны, и география не прослеживается. Это значит, что фамилия не образовалась в какой-то одной местности от общего корня, а скорее всего, принесена в страну одним человеком или семьёй. Сословная принадлежность предков неясна, но если верна балканская версия, то предок был православным священником (попом) — это скорее сельское духовенство, невысокого ранга. В любом случае, Эдинпопа — яркий пример фамилии-загадки, где основная работа ложится не на русскую ономастику, а на сравнительное славянское языкознание.