Фамилия Эрапарт настолько редкая, что в привычных ономастических справочниках по русским фамилиям её не найти. Первое, что бросается в глаза, — это явное нерусское происхождение. В русской модели фамилия редко начинается на «Э» и не заканчивается типичными суффиксами (-ов, -ин, -ский). Скорее всего, перед нами фамилия, пришедшая из Западной Европы, и ключ к её разгадке — в фонетике и возможной записи на слух.

Наиболее вероятная версия — французские корни. Фамилия могла возникнуть от французского «Hérapart» или «Épart», что в свою очередь восходит к прозвищу или профессии. Разложим на части: «héraut» (герольд, глашатай) и «part» (часть, доля) или «partir» (делить). В средневековой Франции герольды были не просто вестниками, а чиновниками, ведающими геральдикой и церемониями. Второй элемент мог указывать на то, что человек был «разделителем» земель или наследства — от «partageur». Таким образом, Эрапарт могло быть прозвищем человека, который при разделе имущества выполнял роль посредника или судьи.

Другая, менее вероятная, но возможная гипотеза — немецкое происхождение. В немецком языке есть слово «Erbart» или «Erbarte», что означает «наследственный характер» или «родовая черта». Однако написание «Эрапарт» с конечным «т» и ударением на последний слог больше тяготеет к французской модели произношения. Если бы фамилия была немецкой, она чаще звучала бы как Эрбарт или Эрбауэр.

В Россию фамилия могла попасть двумя путями. Первый — через дворян-эмигрантов после Французской революции 1789 года или позже, в XIX веке, когда в России служило много французских офицеров и учителей. Второй — через обрусевших немцев или французов, которые записывали свою фамилию на слух, и русский чиновник или священник фиксировал её как «Эрапарт», отбрасывая неслышный в русском языке придыхательный «h».

Поскольку фамилия единичная, точных сведений о сословии носителей нет. Но если отталкиваться от значения, предки могли быть людьми, связанными с правом, управлением или церемониями — от сельского судьи до городского глашатая. Сама фамилия — редкий пример того, как европейское прозвище, связанное с социальной ролью, закрепилось в русском быту, сохранив свою первоначальную структуру почти без изменений.