Фамилия Гидозаров — хороший пример того, как в русской фамилии может сохраниться слово, давно вышедшее из живого обихода. Её основа — «гидозар» (или «гидозёр») — почти наверняка восходит к старому диалектному названию гидры, то есть водяной змеи или вообще водного чудовища. В таком случае перед нами прозвище: Гидозаром могли назвать человека неприятного, злого или, наоборот, хитрого и изворотливого — по аналогии с мифическим существом. Впрочем, возможно и другое толкование: в некоторых южнорусских говорах «гидозой» называли ящерицу, а «гидозар» могло быть искажением того же корня. В любом случае, прозвище явно не комплиментарное, а скорее «предохранительное» — в народной традиции таким именем-оберегом старались отпугнуть от ребёнка злые силы.

По модели образования фамилия типична для русского юга и востока: суффикс «-ов» указывает на принадлежность («чей?» — сын Гидозара). Интересно, что в фамилии нет уменьшительного или ласкательного суффикса, который смягчил бы грубоватую основу, — это говорит о том, что прозвище было устойчивым и, скорее всего, дано взрослому человеку, а не ребёнку. Встречается также вариант написания «Гидозёров» — с буквой «ё», что точнее передаёт произношение в некоторых говорах.

О социальном статусе предков-носителей фамилии можно судить по её простоте: это крестьянская или мещанская фамилия, не дворянская. В документах XIX — начала XX века Гидозаровы чаще всего встречаются в Поволжье и на Урале — в Саратовской, Самарской, Оренбургской губерниях. Там, в зоне рискованного земледелия и при реках, прозвище, связанное с водой, могло иметь и практический оттенок — так могли называть рыбака, лодочника или человека, жившего у воды. Но первичное значение всё же зооморфное, прозвищное.

Однокоренные фамилии — Гидозёров, Гидозеров (с ударением на второй слог), а также редкие Гидозин, Гидозов. Все они, скорее всего, одного корня и происхождения. Если вы носите фамилию Гидозаров, то с большой вероятностью ваши предки — крестьяне из среднего Поволжья, и в основе её лежит необычное, почти сказочное прозвище, которое в XIX веке уже звучало архаично, но было понятно в деревне.