Фамилия Голдаченко — яркий пример украинской модели фамилий с суффиксом -енко, который в XVI–XVIII веках был одним из самых продуктивных способов образования фамилий на землях Речи Посполитой, а позже и в Малороссии. Суффикс -енко указывал на сына или потомка: Голдаченко — «сын Голдака». Основа здесь — прозвище Голдак, а оно, в свою очередь, восходит к прилагательному «голый».

На первый взгляд, «голый» — это бедный, нищий, неимущий человек. Однако в славянской ономастике такие прозвища не всегда несли буквальный смысл. «Голдак» могло означать не столько материальную нужду, сколько внешний признак: лысого человека (голова без волос), бритого (в казацкой среде брили голову, оставляя оселедец) или того, кто носил простую, небогатую одежду. В говорах встречалось и слово «голда» — так могли называть оборванца, голяка. Таким образом, первый носитель прозвища Голдак мог быть либо действительно бедным, либо лысым, либо казаком с характерной стрижкой.

Географически фамилия Голдаченко тяготеет к центральным и восточным регионам Украины — Полтавщине, Черкасщине, Киевщине. В XIX веке, после отмены крепостного права и массовых переселений, фамилия распространилась на юг и восток, в том числе на Кубань и Дон, где осели потомки запорожских и малороссийских казаков. В метрических книгах и ревизских сказках XIX века встречаются варианты написания: Голдаченко, реже Голдаченков (под влиянием русской канцелярской традиции).

Интересная деталь: в отличие от фамилий на -енко, образованных от крестильных имён (Иващенко, Тимошенко), Голдаченко ведёт происхождение от прозвища, а не от имени. Это ставит её в ряд с такими фамилиями, как Бондаренко (от бондарь) или Шевченко (от швец). Социальный контекст здесь простой: предки Голдаченко — скорее всего, казаки или крестьяне, а не шляхта, поскольку патронимические фамилии на -енко в дворянской среде встречались редко. Споров о происхождении основы практически нет: корень «гол-» со значением «голый, оголённый» прозрачен, и альтернативные версии (например, от тюркского «голда» — «раб») не выдерживают критики — они не объясняют ни украинского суффикса, ни широкой славянской лексической параллели.