Фамилия Гражбовская — редкий пример, где женская форма не уступает в информативности мужской, а наоборот, служит ключом к разгадке. В отличие от большинства фамилий на -ский, которые были «дворянскими» или «географическими» (по названию имения), Гражбовская образована от прозвища или мирского имени, а точнее — от его основы. Мужской вариант — Гражбовский. Суффикс -ов- в сочетании с -ск- указывает на модель, популярную в Польше, на Украине и в западнорусских землях: такую фамилию мог получить человек, которого в округе знали как «Гражб» или «Гражба».

Что стоит за этим прозвищем? Скорее всего, корень «гражб» — диалектный вариант слова «грабёж» или «грабитель». В старорусских говорах и в польском языке (grabież) это слово означало не только разбой, но и человека, который отбирает чужое силой. Однако не спешите думать, что предок был разбойником. В XV–XVII веках такие прозвища часто давали не по реальному занятию, а как оберег или, наоборот, за характер: «Гражбой» могли прозвать крикливого, требовательного или хваткого человека. Возможна и другая, более мирная версия: в некоторых диалектах «гражба» означала «гребля», «весло» или «грабли» — тогда прозвище относилось к крестьянину, работавшему с сеном или на реке.

География фамилии подсказывает, что её носители — выходцы из западных областей бывшей Речи Посполитой: современная Беларусь, Волынь, Подляшье. Там фамилии на -овский/-евский были массовыми у шляхты и зажиточных крестьян. Если Гражбовские не принадлежали к дворянству (а это проверяется по гербовникам), то их предок был либо вольным землепашцем, либо мещанином, получившим фамилию по отцовскому прозвищу. В любом случае, фамилия редкая: в современных российских справочниках она почти не встречается, что говорит о сохранении в узком локальном ареале — скорее всего, на границе Беларуси и Польши.

Интересная деталь: написание через «ж» (а не «ш») сохраняет древнюю основу. Если бы фамилия прошла через польскую орфографию, она могла бы писаться как Grażbowski, но в русской передаче закрепился звонкий согласный. Это указывает на то, что фамилия оформлялась уже в православной или униатской среде, где ценили произношение, а не латинскую графику.