Фамилия Гуминский — один из ярких примеров искусственных фамилий, которые в массе своей появлялись в духовной среде. Её основа — не прозвище и не географическое название, а латинское слово humilis, что значит «смиренный». Такую фамилию могли дать семинаристу: в духовных училищах было принято переводить фамилии на латынь или образовывать новые от церковных добродетелей. «Смиренный» — черта, которую будущему священнику полагалось воспитывать в себе, и фамилия становилась своего рода программой или напоминанием.

Словообразовательная модель здесь — типичный суффикс -ск(ий), который в русских фамилиях часто указывает на принадлежность (чьих? откуда?). Но в случае с искусственными семинарскими фамилиями этот суффикс не столько территориален, сколько стилистически приподнят: он звучал «учёно» и по-книжному, что и требовалось в среде духовенства.

К той же латинской основе humilis восходят фамилии Гумилёв и Гумилёвский. Здесь интересна разница в суффиксах: -ев (Гумилёв) — более ранняя, «бытовая» модель, а -ск(ий) — поздняя, книжная. Гуминский, таким образом, стоит в одном ряду с Гумилёвским, но без буквы «л» в корне (гумил- → гумин-). Это могло быть результатом упрощения в произношении или записи, а возможно — самостоятельным вариантом от того же латинского слова, но без промежуточного звена.

Главное, что отличает Гуминских от большинства русских фамилий, — отсутствие очевидной связи с ремеслом, местностью или крестильным именем. Это «кабинетная» фамилия, придуманная за письменным столом в семинарии XVIII–XIX веков. Она не говорит о том, кем был предок по профессии, но зато многое сообщает о среде: её носители почти наверняка происходят из духовного сословия.

Точное время и место возникновения фамилии установить без архивных документов сложно — такие фамилии могли появиться в любой епархиальной семинарии. Но сам факт, что фамилия удержалась и не была заменена на более привычную, говорит о том, что она стала родовой, передавалась по наследству и закрепилась.