Фамилия Имнаишвили — редкий пример того, как в одной фамилии могли скреститься разные культурные традиции, и единого мнения о её происхождении нет. Самая распространённая версия связывает её с грузинской моделью образования: суффикс -швили (в переводе с грузинского — «дитя», «сын») указывает на происхождение отца или родоначальника. То есть Имнаишвили — это «сын Имнаи» или «потомок Имнаи». Первая часть фамилии, Имнаи, скорее всего, является вариантом личного имени.

И вот здесь начинаются споры. По одной из гипотез, исходное имя Имна имеет древнееврейские корни и переводится как «препятствующий» или «противитель». В Библии это имя носили три персонажа: старший сын Асира, а также сын Гелема и отец Корея. Однако для грузинской ономастики, где преобладают христианские и местные кавказские имена, библейская версия выглядит возможной, но не основной.

Гораздо более правдоподобна тюркская версия, которая объясняет корень через слово «имни» или «имне» — «конь». Согласно этой версии, фамилия Имнаишвили может быть связана с редким мусульманским именем Имниамин. Оно состоит из двух тюркских основ: «имни-» (конь) и «амин» (надежный, верный, хранитель). Получается «хранитель коней» или «верный конь». Такое «животное» имя не должно удивлять: у многих народов существовала традиция называть ребёнка в честь сильного или полезного зверя, чтобы его качества перешли к человеку. В этом случае фамилия могла попасть в грузинскую среду через контакты с тюркскими народами, а затем обрасти местным суффиксом.

В пользу тюркской гипотезы говорит и то, что фамилия встречается не только в Грузии, но и за её пределами. Например, в Книге памяти Томской области упоминается Нестор Давидович Имнаишвили, родившийся в 1899 году в деревне Шухуты Кутаисской губернии. Это указывает на то, что носители фамилии жили в Западной Грузии, регионе со сложным этническим составом, где издавна пересекались грузинские, тюркские и другие влияния.

Таким образом, фамилия Имнаишвили, скорее всего, образована от личного имени Имнаи (или Имна), которое могло восходить либо к библейскому «препятствующему», либо к тюркскому «коню». Первая версия интересна с точки зрения истории, но вторая — более органична для кавказского контекста и объясняет редкость корня.